На полпути к падению - Виктория Цой

— Я буду тебе благодарен.

Они обменялись улыбками, понимающими добрыми, вложив маленький волшебный момент.

Они купили лимонад, шоколадные батончики, семечки. Дискомфорт пропал, и их прогулка уже не напоминала свидание. Расслабившись и явно чувствуя себя в своей тарелке, Альберт улыбался. У него была обаятельная, очень добрая улыбка. Задорный смех. Аня поймала себя на мысли, что не может оторвать от него глаз. Он невольно приковывал к себе внимание, с каждой минутой зарождающейся симпатией. Она засматривалась, исподтишка, совсем не контролируя себя, а он чувствовал её взгляд, отвечал, и она тут же смущённо отворачивалась. А ещё она подумала: настоящее ли это свидание для него с Наташей? Или они были просто одноклассниками? Она видела, как Наташа подолгу смотрит на него, а он… нет. Это дало ей маленькую надежду.

Городской парк утопал в опавших листьях, а те, что ещё держались за последние мгновения жизни, пели песню об уходящем лете. Они сходили в местный музей старинных вещей. Идея Вовы. Он очень настаивал, пообещав, что скучно не будет. Музей находился в центре города в Дворце культуры на цокольном этаже. Ремонт был настолько старый, что у Ани возникли сомнения: а был ли он когда-то новым? На входе их встретила приветливая сгорбленная пожилая женщина, явно обрадованная посетителям, а приглядевшись, узнала среди них Вову.

— Давненько ты не заходил, — похлопала она своей морщинистой рукой по его плечу.

— Да, Ефросинья Ивановна. Занят был немного.

— Друзей привёл?

— Да, хотел показать им.

— Помощь нужна?

— Нет, я и так всё знаю. Сам расскажу.

— Молодчик, — улыбнулась работница.

Дождавшись, когда женщина вернётся за свой стол в начале зала, Альберт тихо спросил, сдвинув брови в недоумении:

— Как давно ты сюда захаживаешь?

— Раньше почти каждый день. Скорее идёмте. Я вам покажу кое-что.

— Вов, может, не надо? Лично мне не интересно, — в голос сказала Наташа.

— Тихо! Услышат! — шикнул.

— Да никто не услышит. Знакомая твоя пожилая. В этом возрасте, знаешь ли, проблемы уже со слухом. Вот моя бабу…

— Тихо! Я не про неё, — перебил Вова.

Девушки переглянулись, Альберт просто вздохнул. Они пошли за Вовой. Невооружённым глазом было заметно как поменялось вмиг его поведение стоило им оказаться здесь. Расслаблен, всегда улыбался, движения были плавными.

Помещение оказалось просторным, светлым. Вещей в музее было немного; запылившиеся, они восседали на гипсовых подставках. К каждой была приклеена на скотч написанная от руки ровным почерком надпись с текстом. Скучно было всем, кроме Вовы. Хотя стоило отдать ему должное: старался изо всех сил заинтересовать историями, читая под каждым экспонатом историю его применения разными голосами.

— В СССР неваляшка стала одной из самых узнаваемых и любимых игрушек. Массовое производство, например, на Тамбовском пороховом заводе в Котовске было начато в 1958 году, — парень не читал, рассказывал, не глядя на бумажку. Речь шла о простой детской игрушке красного цвета, похожей на снеговика по форме из-за круглых шаров.

— Угу.

— А вы знали, что неваляшка олицетворяет ложь? Она «притворяется», что всё в порядке, не желая падать и меняться. Символизирует застой и неспособность к переменам, — Вова говорил с таким жаром, что Ане стало неловко.

— Не знали, Вова. Не думаю, что в это стоит верить. Обычная детская игрушка, которая была в каждой семье. Всё остальное надумали, чтобы придать интерес, — покачала головой Наташа.

— Согласен. Вов, пошли отсюда.

— Анечка, тебе тоже не интересно? — расстроился Вова.

Не то чтобы ей не нравилось. Историю Аня уважала. Как же без неё? Не было бы истории, не было бы будущего. Считала девушка. Ей стало жаль Вову, ведь он так хотел поделиться тем, что ему очень нравилось. Это его увлечение.

— Сама история всегда интересна, особенно моменты, которые слышишь впервые, — просто ответила она.

Вова просиял.

— Тогда может, мы с Аликом постоим на улице, а ты послушаешь? — обрадовалась Наташа.

— Да, давайте…

— Нет, я тоже послушаю. Никогда не помешает расширить горизонты, — перебил Альберт. — Натка, мы остаёмся.

Они остались. Слушали.

Когда экскурсия закончилась и они вышли из музея на свежий воздух, Аня глубоко вздохнула. Солнце незаметно скрылось за горизонтом, украсив небо в вечерний яркий закат. Пришло время прощаться. Ане не хотелось. С тех пор как она переехала в этот город, впервые чувствовала себя живой. Впервые эмоции положительные, радостные, особые.

— Я провожу Анечку, — заявил твёрдо Вова.

— Тогда мы тоже пойдём. Приятно было познакомиться с тобой, Анечка, — помахала на прощанье Наташа. — Увидимся в школе.

— Мне тоже. Пока.

— Пока, Аня, — сказал Альберт, задержав свой взгляд на ней.

— Пока, — тихо ответила она, ощутив внезапно странную грусть.

По дороге шли под голос Вовы, болтающего без умолку. Аня слушала его, на автомате кивая.

— Хочешь, покажу тебе Большую и Малую Медведицу? — Вова остановился, посмотрел вверх на почти чёрное небо, усыпанное миллиардами звёзд. Он искал два созвездия, которые Аня хорошо знала.

— Вон там, Вов. Смотри, — тут же показала пальчиком Аня. — Вот ковш большой, а подальше — малый. Сто раз видела.

— Правда? — опешил парень.

— Ага.

Они пошли дальше. Остановились только возле её дома.

— Очаровательный сегодня выдался день. Спасибо тебе, — сказал Вова, когда они остались вдвоём. — Извини, я забыл тебе сказать, кто будет второй парой.

— Всё хорошо. Мне всё понравилось. Всё было отлично. Я хорошо провела время.

— Правда? — голос звучал радостно.

— Да.

— Я безумно счастлив это слышать! — он легонько приобнял её. Она не ответила. Не могла. Ничего не чувствовала.

— Ой, прости, — шутливо отшатнулся Вова. — На самом деле я понятия не имею, как вести себя на свиданиях. Первый раз в жизни я решился кого-то пригласить.

Это был момент признания. Много значащий для её собеседника. Она тоже должна сказать что-то ободряюще приятное в ответ, только вот… разве она уже не сказала?

— Ань, ты первая девушка, которая покорила моё сердце. Оно бьётся каждый раз с молниеносной скоростью при виде тебя.

В округе было темно. Уличные фонари в этом спальном районе никогда не горели. Даже несмотря на это, она слышала его радостный голос, мысленно поблагодарив не горевшие уличные фонари вместе с ночью, скрывающими её безучастное лицо. Что она чувствовала? Не понимала. Потому что