На полпути к падению - Виктория Цой

за одно её отношение к его матери. Даже противился какое-то время. Мать призывала сына к совести, мол, всё равно бабушка в возрасте, помогать надо. А кровь — не вода. Они как-никак родственники.

Погода стояла теплая, солнце пригревало и этого оказалось достаточно, чтобы вспотеть. Альберт снял ветровку, оставшись в футболке и джинсах, вонзал вилы в рыхлую землю. В отличие от влюблённо вздыхающего Вовки.

— Я влюбился. Я влюбился, — мечтательно повторял двоюродный брат. — Жаль, конечно, что ситуация у неё печальная. Отец разорился, оставил её на тётю, которую Аня ни разу не видела.

Историю новенькой Альберт не знал. Там, в столовой, Аня ни слова не сказала про это. Он, конечно, задавался вопросом: с чего вдруг она здесь? Когда там столица, связи, возможности! Но не его дело лезть. В этой грёбаной жизни бывает всё.

— В каком смысле разорился?

— Туманная история. Её отца предал человек, который был его правой рукой. Аня не говорит об этом. Думаю, стесняется.

— Если не говорит, ты тогда откуда знаешь?

— Да так, слышал. Впрочем, это не важно, — поджал губы Вова. — Анечка из-за этого грустит.

Романовский разозлился на того, кто пустил об этом разговор. Он терпеть не мог сплетни, особенно людей, сующих свой нос в чужие дела. Брат жалел её, но ей меньше всего нужна была эта жалость. Был бы он на её месте, точно не стал бы терпеть. Испытывать к кому-то жалость: всё равно что унизить человека. Если Аня не говорила об этом, значит, не хотела, чтобы кто-то знал. И это вызывало уважение.

— Ты копать собираешься, Ромео? Грядки сами себя не вскопают.

— Да-да. Жаль, тебе не понять. Ты никогда не любил.

— Запарил ты своей Анечкой. Работай давай!

— А знаешь, я её на свидание приглашу, чтобы она не грустила. Ей надо отвлечься. На настоящее свидание, с кино, прогулкой под звёздами! Девушки ведь обожают романтику и звёзды. Расскажу про Большую и Малую Медведицу. Только надо бы где-нибудь денег добыть…

— На работу устройся, лентяй.

— Вообще я думал… деньги правда сейчас нужны. Пока устроюсь, пока получу первую зарплату: долго. Могут увезти. А она девушка красивая, — помрачнел Вовка, облокотившись подбородком о конец вил. — Заметил я, как на неё Павел заглядывался. Надо бы занять у кого-нибудь. А может… — он поднял указательный палец вверх, словно его посетило какое-то вселенское открытие. — Можешь занять сто рублей? Как появятся, сразу отдам.

— С чего ты отдавать собрался и главное «когда», если у тебя работа в далёких планах?

— Я что-нибудь придумаю. Обещаю!

Альберт мог бы отказать. Он прекрасно знал, что Вовка деньги не вернёт, с него взять нечего. Но брат есть брат. Отказать родному человеку, который к тому же явно не в себе, рука не поднялась.

— Завтра принесу, — неохотно согласился он.

— Благодарю! — подпрыгнул от радости парень, выронив вилы, и их деревянная ручка чуть не ушибла собеседника.

На следующий день Альберт принёс в школу обещанные наличные. Счастью Вовки не было предела. Его глаза светились от предвкушения свидания. Теперь он только об этом и трещал, будто тем для разговора больше не существовало. А вот самому Романовскому эта идея не нравилась. Он и Аня. Вдвоём. Передёргивало внутри.

«С чего бы вдруг?» — подумал он. — «Ему всё равно. Всё равно».

Уроки тянулись медленно. Физичка объясняла тему магнитной индукции, пока весь класс силился не уснуть под монотонностью её голоса. Одиннадцатый «А» вздохнул с облегчением, когда прозвенел долгожданный звонок. Заняв свою любимую предпоследнюю парту у окна, не доставая учебников, Альберт решил покемарить десять минут. В последнее время парень мало спал. Появились впервые тревожные мысли о собственном будущем, Он на сто процентов был уверен, что будет работать. Много. Но после случая, произошедшего пару дней назад…

Он с напарником Андрюхой мыли машину в боксе: дорогую иномарку. Клиент платил двойную сумму с условием: тачка должна сиять. Альберт свою работу сделал идеально, а вот его напарник… после бодуна плохо отмыл коврики. Клиент орал, не заплатил. Парней оштрафовали, но больше прилетело Альберту, так как Андрюха старше и опытнее. Наплел начальству в три короба, свалив всё на него. Раньше бывали ситуации и похуже, тогда почему-то его это не задевало.

Может, мать права? И вышка реально нужна? Терпеть вечные выговоры и унижения он долго не сможет.

Задумался.

В десятом классе он проходил тест на профориентацию, который выдал предполагаемую специальность — инженер-проектировщик. Неплохо разбираясь в точных науках, Романовский особую любовь питал к черчению. Чертежи получались точные, идеальные.

— Снова работал до поздна? — услышал он голос одноклассницы Наташки Маниной.

— Нет.

— А чего спишь на перемене?

— Не запрещено законом.

— В столовку не пойдёшь?

— Не пойду.

Закрытыми глазами Альберт чувствовал её присутствие и без труда мог угадать её мысли. С вопросами девушка приставала не просто так.

— Я тоже не пойду, — шумно вздохнула она, плюхаясь на парту на соседнюю парту.

По всей вероятности, Манина ожидала встречного вопроса «почему». Романовский молчал. Не выдержав, она сама продолжила:

— Не с кем. Катька заболела, Аленка на диете. Одна не хочу.

— От меня ты чего хочешь? — открыл глаза он.

— Пойдём вместе, а? — просияла девушка. Манина сидела к нему в пол-оборота, хлопая ресницами.

Наташка, или коротко Натка, была весьма симпатичной старшеклассницей. Длинные светлые волосы, голубые глаза, пухлые губы, ни грамма лишнего веса. Одевалась скромно: юбка ниже колен, водолазка, подкрашивала губы розовым блеском.

— Аппетита нет.

— Тогда в кино? На боевик или детектив?

— Из крайности в крайность кидает? — усмехнулся парень. — Не могу, работа.

— Алик, ты такой скучный! — обиженно фыркнула она, скрестив руки на груди. — Вчера, между прочим, Костя из одиннадцатого «В» звал меня на фильм «Это всё она». Я отказалась.

— Ну и глупая. Надо было согласиться.

— Я глупая?! — вспыхнула девушка, отчего её щёки моментально приобрели бордовый оттенок. — Знаешь, что…

Романовский вопросительно посмотрел на неё.

— Пошёл ты к черту! Я действительно дура, раз думала пойти с тобой.

Манина демонстративно поднялась и выбежала из класса.

Училка по алгебре Валентина Петровна вошла с первыми секундами звонка. Ей вздумалось дать самостоятельную. Альберту понадобилось тридцать минут, чтобы решить примеры с уравнениями. Он любил находить ответы на сложные задачи, доказывать теоремы, но особой любовью