Меченый. Том 10. Мир никогда не будет прежним - Андрей Николаевич Савинков

было сложнее, однако в итоге всё сводилось к тому, что идея маленькой победоносной войны, которая отвлечёт народ от внутренних проблем и одновременно выбьет Союз из Персидского залива, стала популярна в обоих лагерях.

С практической точки зрения всё вылилось в новый ультиматум Ирану по поводу отмены их ядерной программы и допуска наблюдателей — читай контролёров от Вашингтона — на свои секретные объекты. Самое смешное тут было то, что реально — насколько мне сообщала наша разведка — Тегеран ещё даже не начал полноценное обогащение, там только эксперименты проводили на лабораторных объёмах делящегося вещества. Но понятное дело, такие мелочи остановить желающих поиграть мускулами американцев не могли.

В ночь на 2 февраля американская авиация и флот начали активно бомбить юго-восток Ирана с использованием дальнобойных ракет. Несмотря на достаточно плотную обработку — в течение первой недели американцы выпустили около полутора тысяч высокоточных боеприпасов — результат был… Скромный. Во-первых, о времени и основных целях атаки мы персов предупредили. Во-вторых, самые ответственные места были заранее прикрыты нашим же ПВО в составе С300, которые были поставлены Тегерану в течение предыдущих нескольких лет. И в-третьих, мы совершенно не стесняясь использовали свои А-50 для мониторинга воздушного пространства над атакуемой страной, и немало ракет — мне докладывали о двух сотнях, но как оно было на самом деле, не известно — было сбито именно по наводке наших операторов.

И вот такая относительно эффективная работа ПВО заставляла держаться американским самолётам на достаточно почтительном расстоянии. Тут нужно понимать, что умных планирующих бомб на вооружении ВВС США пока не было. Их ещё только разрабатывали и принять на вооружение должны были года через два, причём в отличие от нас, янки не стали заморачиваться блоками с крыльями, а просто навесили на «чугунку» хвостовик, который мог чуть-чуть корректировать точку попадания. И этот факт заставлял тратить не такие уж многочисленные и весьма дорогие ракеты даже по весьма незначительным целям.

Здесь нужно дополнительно отметить, что «домашнее задание» персы выучили. Точечные бомбардировки 1991 года, когда Тегеран вообще ничего не смог предпринять, кроме угрозы минирования Ормузского пролива, заставили эту страну кардинально пересмотреть свои подходы к обороне. Все действительно важные цели начали спешно переносить на северо-восток, подальше от моря, закапывать под землю, строить бункеры, заливать их бетоном, всякие скрытые коммуникации обустраивать. Делать много ложных целей. Очень много. Тотально много. Чтобы на одну реальную приходилось пять фальшивых. Макеты самолётов, радиолокационных станций, пусковых установок. Всё подряд, короче. И вроде бы у американцев всё в порядке было с разведкой, спутники там, радары, просто шпионы всякие, но нет. Оказалось, что какая бы умная ракета ни была, она не может быть умнее человека, который её запускает.

Опять же, нельзя сказать, что персы вообще не понесли потерь — понесли. И гражданские страдали, и военные. В дома влетали ракеты, и командующего ВВС страны как-то смогли отследить и накрыть залпом, так что шансов не осталось, считай, но сказать, что американские вояки действительно смогли снизить вражеский военный потенциал до какого-то критического уровня — вообще нет. А учитывая наличие общей границы с Союзом и нашу возможность поставлять ситуационному союзнику те же ракеты ПВО практически в неограниченных количествах — что логично, пусть они томагавки над Ираном сбивают, чем над Югославией — всё очень быстро, в течение трёх-четырёх недель, начало выглядеть как заявка на новый Вьетнам.

А вот Иран по совету одного опытного попаданца в свою очередь ответил асимметрично. Нет, в Тегеране честно попробовали достать американский флот противокорабельными ракетами, но получилось так себе. Сложно сказать, это было из-за того, что иранцы использовали китайскую ракету С-802, эффективность которой была гадательна, или, может быть, просто американские корабельные системы ПРО были настолько хороши, или дело в том, что основные вымпелы янки держали более чем в 200 километрах от берега, но никаких известий об удачных поражениях не приходило. Зато персы успешно забросали минами Ормузский пролив, причём тут они вообще не стеснялись, и, видимо, превратили самое узкое место на фарватере в такой суп с клецками, что там за неделю подорвалось сразу два судна: танкер и балкер с зерном. После этого иранцы уже совсем не стесняясь объявили, что Ормуз закрыт до окончания войны.

Конечно, трафик в этих местах ещё был совсем не такой, как в двадцатых годах 21 века, но примерно 450–500 судов таким образом персы от мира отрезали. Как и примерно 20–25% мировой нефтедобычи. Рынок отреагировал… Нервно. За одну неделю цена на нефть рванула вверх от относительно стабильной отметки в 30 долларов за баррель, вокруг которой она болталась последние пять лет, сразу до 60-ти, прямо как после памятного Рас-Танура. А учитывая, что в эти времена США добывали сильно меньше нефти — сланцевый бум ещё был где-то там в тумане грядущего — импортируя больше 50% потребляемого чёрного золота, результат все почувствовали сразу.

А для того чтобы совсем скучно никому не было, 18 марта неизвестные — не будем показывать пальцами на того, кому было всё это выгодно — взорвали в Саудовской Аравии нефтепровод «Восток-Запад», который позволял перекачивать чёрное золото с побережья Персидского залива в сторону Красного моря, а если быть совсем точным, в порт Янбу. Взорвали качественно, сразу в нескольких местах, так чтобы чинили его подольше. Конечно, это не труба на морском дне, ремонт таких больших проблем не вызовет, но время… Каждый миллион баррелей, убранный с рынка, даёт нам прибыль и бьёт по экономике запада.

Самое смешное, что этот нефтепровод удалось удачно заминировать ещё в 1990 году, когда мы готовились к операции по защите Южного Йемена, но тогда эти приготовления не понадобились, обошлись, можно сказать, своими силами. А вот тут закладочка и сыграла.

— Товарищ Генеральный секретарь, тут один документ, на который вам точно стоит обратить внимание, — новый глава моего секретариата Юрий Прокофьев протянул мне среди остальных традиционных «утренних» бумаг небольшую папочку, на которую в ином случае я бы, вероятно, внимания и не обратил даже.

Прокофьева я знал ещё по тому случаю с личной жалобой на саботаж борьбы с торговой мафией внутри столичной парторганизации; за прошедшие годы он медленно рос по карьерной лестнице, дорос до второго секретаря московского горкома, но потом «на столицу» пришёл Бойко и начал тянуть с собой — как это всегда бывает в таких случаях — своих людей. Прокофьев остался не у дел, а я тут как раз Кириенко «отпустил» на вольные хлеба первым секретарём Харьковской области,