Беременна от жениха сестры - Елена Валерьева

— Отпустите, — говорю тихо.

Он делает это не сразу.

Еще секунду держит.

Потом резко убирает руки и отходит на шаг.

— В машину, — бросает сухо. — Сейчас же.

— Я могу сама…

— Мирослава.

И все.

На этом спор заканчивается.

Я иду вниз молча.

В машине сажусь на заднее сиденье и только там понимаю, что дрожу так сильно, что не могу нормально застегнуть ремень.

Дверь с другой стороны открывается.

Глеб садится рядом.

Не вперед.

Рядом.

Я поднимаю на него взгляд.

— Вам не обязательно…

— Заткнись и дай руку.

— Что?

— Руку.

Я протягиваю ладонь почти автоматически.

Он берет ее.

Смотрит.

Кисть у меня действительно дрожит.

Очень.

Он молчит секунду.

Потом просто накрывает мою руку своей.

Большой, горячей, тяжелой ладонью.

И это почему-то хуже любого крика.

Потому что если бы он просто ругался, я бы справилась.

А вот с этим — нет.

С тем, как он держит. Молча. Крепко. Не отпуская, пока дрожь не начинает стихать.

Я смотрю в окно и чувствую, как к глазам вдруг подступает не страх, а что-то совсем другое.

Слишком нежное.

Слишком опасное.

— Спасибо, — выдыхаю я, когда наконец могу говорить.

Он не убирает руку.

— Больше так не делай.

— Я не специально.

— Я знаю.

Пауза.

Потом он добавляет, уже тише:

— Именно поэтому и страшно.

---

Глава 11

Глава 11

Глава 11

После объекта он не везет меня обратно в офис.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, когда понимаю, что машина сворачивает совсем не туда.

— Есть надо.

— Я могу поесть и без конвоя.

— Не сомневаюсь. Но сегодня поешь со мной.

— Почему?

Он поворачивает ко мне голову.

— Потому что ты с утра на одном чае и упрямстве.

Я открываю рот, чтобы возразить.

И закрываю.

Потому что он прав.

Ресторан на этот раз другой. Не тихий, не камерный — наоборот, светлый, просторный, с огромными окнами и видом на воду. Здесь больше людей, больше шума, больше жизни.

И, кажется, именно поэтому он выбрал это место.

Чтобы между нами было меньше… этого.

Только не помогает.

Совсем.

Мы садимся за столик у окна. Официант приносит меню, но Глеб даже не открывает свое.

— Тебе суп, — говорит он.

Я моргаю.

— Простите?

— Ты бледная. Замерзла. Перенервничала. Тебе нужен горячий суп.

Я смотрю на него несколько секунд.

Потом не выдерживаю и фыркаю.

— Вы в курсе, что это звучит как очень властная версия заботы?

— Я в курсе, что тебе станет лучше через пятнадцать минут.

— А если я хочу салат?

— Не хочешь.

— А если назло?

— Тогда будешь есть салат и дрожать дальше.

Я все-таки смеюсь.

Негромко, но по-настоящему.

И в этот момент его взгляд меняется.

Чуть теплеет.

Почти незаметно.

Но я вижу.

— Вот так лучше, — говорит он.

— Что именно?

— Когда ты смеешься, а не пытаешься меня укусить.

— Я вас еще не кусала.

— Пока.

Официант возвращается. Глеб заказывает сам. Мне действительно суп. Ему — что-то мясное и кофе.

Когда мы остаемся одни, я подпираю щеку ладонью и смотрю на него в упор.

— Что?

— Ничего.

— Мирослава.

— Да просто интересно. Вы всегда такой?

— Какой?

— Как будто командуете даже тем, как людям дышать.

Он чуть усмехается.

— Только если эти люди сами не справляются.

— Очень удобно устроились.

— Не жалуйся. Сегодня это спасло тебя от знакомства с бетоном.

Снова.

Снова эта серьезность.

И я чувствую, как смех уходит, уступая чему-то вязкому и теплому внутри груди.

— Вы правда испугались? — спрашиваю я раньше, чем успеваю остановиться.

Глеб поднимает на меня глаза.

Смотрит долго.

Без шутки.

Без ухода.

— Да.

Одно слово.

И я будто перестаю сидеть за столом.

Потому что он не отвернулся.

Не выкрутился.

Не превратил все в сарказм.

Просто сказал «да».

Официант приносит суп, и это спасает меня от необходимости что-то отвечать.

Потому что я не знаю, что отвечать на такую правду.

Я беру ложку.

Пробую.

Он, конечно, снова прав. Горячее возвращает меня в тело, в реальность, в нормальный ритм.

— Спасибо, — говорю тише.

— Не за что.

— Нет. За… все.

Он делает глоток кофе.

— Не привыкай благодарить меня за то, что я делаю по своему желанию.

— Это еще более самоуверенно, чем обычно.

— Зато честно.

Мы снова замолкаем.

И именно в этот момент у меня звонит телефон.

На экране — Вера.

Сердце сразу бьется иначе.

— Не бери, если не хочешь, — спокойно говорит Глеб.

— Она моя сестра.

— Я в курсе.

Я принимаю вызов.

— Да?

Пауза.

А потом голос Веры — резкий, напряженный:

— Ты где?

— На обеде.

— С кем?

Я перевожу взгляд на Глеба.

Он спокойно смотрит в окно. Как будто не слушает.

Как будто это не он сидит напротив.

— По работе.

— С ним?

— Вера…

— Просто ответь!

У меня внутри все сжимается.

— Да.

На том конце — тишина. Несколько секунд.

Потом она произносит очень тихо:

— Ты решила сделать это окончательно?

— Что именно?

— Украсть то, что изначально было моим.

И сбрасывает.

Я остаюсь сидеть с телефоном в руке, чувствуя, как все хорошее, все хрупкое, что только начало появляться во мне за этот день, рушится в одну секунду.

Глеб смотрит на меня внимательно.

— Что она сказала?

Я кладу телефон экраном вниз.

— Ничего нового.

Но он видит.

Конечно, видит.

И в этот момент я впервые думаю не о том, как держаться от него подальше.

А о том, что если я не остановлюсь сейчас, то потеряю не только себя.

Я потеряю сестру.

---

Глава 12

Глава 12

Глава 12

Вечером я все-таки возвращаюсь не к Антону, а в ту квартиру, которую для меня снял Глеб.

Мне нужно побыть одной.

Без чужих глаз. Без утешения. Без необходимости объяснять, почему мне так больно от слов Веры.

Я снимаю обувь прямо у двери, бросаю сумку на диван и долго стою в темной гостиной, не включая свет.

Город за окнами мигает огнями. На кухне тихо гудит холодильник. В квартире слишком чисто, слишком спокойно,