Черные дыры и молодые вселенные - Стивен Уильям Хокинг

дикарей, которые населяли Землю всего лишь 15 000 лет назад, до нынешнего нашего состояния. Я же хотел показать, как прогресс в конечном итоге может привести к полному пониманию законов, которые управляют Вселенной. Я был уверен, что почти всех интересует, как «работает» Вселенная, но большинство людей терпеть не могут математические уравнения, и в этом смысле я от них недалеко ушел. Отчасти это происходит оттого, что мне просто трудно их писать, но в основном потому, что моя интуиция не проникает в самую их сущность. Мое мышление образное, и в книге я хотел передать эти образы словами, с помощью привычных аналогий и небольшого количества диаграмм. Я надеялся, что таким образом многие люди смогут разделить мое восхищение замечательными достижениями прогресса, достигнутого в физике за последние 25 лет.

Даже если оставить в стороне математику, есть множество необычных идей, которые трудно объяснить. Передо мной встала проблема: рискнуть ли растолковать их и тем самым изрядно запутать всех или обойти молчанием эти трудности? Некоторые необычные концепции – например, тот факт, что для наблюдателей, движущихся с различными скоростями, время между парой событий течет по-разному, – были не очень важны для моего повествования. Я чувствовал, что можно вскользь упомянуть об этом, не вдаваясь в детали. Но есть и такие сложные идеи, которые просто невозможно было упустить. Речь в первую очередь идет о двух концепциях. Первая из них – это суммирование историй, сценариев развития, суммирование по траекториям[17]. Главная идея такова: нет единственной истории Вселенной. Скорее, существует своеобразная коллекция всех возможных историй, и все они вполне реальны (что бы это ни означало). Другая идея, необходимая для математического осмысления суммирования по траекториям, это воображаемое время. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне надо было лучше объяснить эти два трудных понятия, особенно воображаемое, или мнимое время, с пониманием которого у читателей возникло больше всего проблем. Хотя с другой стороны, не так уж и важно точно понимать, что это за штука такая… Достаточно знать, что она отличается от привычного земного времени.

Когда книга должна была вот-вот выйти в свет, одному ученому послали сигнальный экземпляр, чтобы тот написал обзор для журнала Nature. Он пришел в ужас от того количества ляпов и неправильно размещенных и озаглавленных рисунков и диаграмм, которые обнаружил. Рецензент позвонил в издательство, представители которого также ужаснулись, и в тот же день издатели решили отозвать и забраковать весь тираж. Три недели они работали не покладая рук, внося исправления и тщательно проверяя весь набор. К назначенному на апрель сроку книга лежала на прилавках магазинов. К этому времени журнал Time поместил обо мне краткий биографический очерк. Несмотря на это, издатели были удивлены возникшим ажиотажем и спросом на книгу. Сейчас она выдерживает в Америке семнадцатое, а в Британии – десятое по счету переиздание[18].

Почему люди продолжают ее покупать? Мне трудно быть объективным на этот счет, поэтому я буду полагаться на мнения других. Наверное, большинство людей, которые обо мне пишут, хоть и отзываются вполне благоприятно, но уклоняются от истины. Обычно обо мне сообщают примерно следующее: «Стивен Хокинг страдает от болезни Лу Герига (в американских рецензиях), или заболеванием двигательных нейронов (в британской формулировке). Он прикован к креслу-каталке, не способен говорить и может двигать только n-ым количеством пальцев (где n меняется от одного до трех, в зависимости от того, насколько правдивой информацией располагает обо мне данный рецензент). Тем не менее он написал книгу о самом насущном: о том, откуда мы пришли и куда идем. Решение Хокинга элементарно: Вселенную нельзя создать или разрушить, она просто есть. Чтобы пояснить эту идею, Хокинг вводит концепцию мнимого времени, которую я (рецензент) нахожу сложной для понимания. Но если Хокинг прав и мы действительно найдем единую теорию[19], мы постигнем промысл Божий». (На стадии корректуры я готов был вычеркнуть последнюю фразу – о возможном познании Божьего промысла. Если бы я это сделал, продажи могли бы упасть вдвое.)

Более проницательной (с моей точки зрения) оказалась статья в лондонской газете The Independent, в которой говорилось, что даже серьезная научная книга, такая как «Краткая история времени», может стать культовой. Моя жена была в ужасе, а я был весьма польщен, когда мое произведение стали сравнивать с книгой «Дзен и искусство ухода за мотоциклом». Я надеюсь, что мое творение, подобно «Дзену», дает людям возможность ощутить, что они и философы, и интеллектуалы.

Без сомнения, успеху книги способствовала аннотация, повествующая о том, как я ухитрился стать физиком-теоретиком, несмотря на свой недуг. Но те, кто покупал книгу на почве интереса к моей персоне, возможно, были разочарованы, так как в самой книге была лишь пара ремарок относительно моего состояния. Ведь она задумывалась как рассказ об истории Вселенной, а не обо мне. Этот аргумент не уберег издательство Bantam от обвинений в том, что оно бесстыдно эксплуатирует мою болезнь и что я вступил с ним в сговор, разрешив опубликовать свой портрет на обложке книги. В действительности в моем авторском договоре не было ни слова об обложке. Более того, мне пришлось уговаривать издательство, чтобы для британского издания они взяли более симпатичную фотографию, чем та – старая и неприглядная – с американской обложки. Но Bantam не заменило изображения, мотивируя это тем, что американская публика стала отождествлять эту обложку с самой книгой.

Говорили также, что люди покупают мою книгу, потому что о ней много пишут или потому что она вошла в список бестселлеров, хотя и не читают ее. Они просто ставят ее на полку или кладут на кофейный столик, где она требует уважения к своему владельцу, хотя тот и не пытался прочесть и понять ее. Уверен, что так и есть. Но то же самое происходит со многими другими серьезными книгами, например Библией или Шекспиром. С другой стороны, я знаю наверняка, что нашлись люди, которые прочли ее от первой до последней страницы, потому что каждый день я получаю гору писем с вопросами и подробными комментариями. И они доказывают, что адресанты думали над написанным, хотя и не поняли всего до конца. Меня иногда останавливают на улице незнакомые люди и говорят, что им нравится моя книга. Конечно, я очень отличаюсь от других авторов внешне. В этом отношении меня можно назвать даже выдающимся. И все же количество публичных выражений признательности (которые весьма смущают моего девятилетнего сынишку) убедительно доказывает, что по крайней мере часть тех, кто покупает книгу, действительно заглядывают внутрь.

Меня спрашивают, каковы