Записки разносчика сверчков - Юлия Геннадьевна Говорова

И тогда они пишут нам записки.

«Это Роберт (а Роберт – это эублефар), вы берегите!»

«Это Вася, он предпочитает домовых сверчков с кальцием».

«Это Гера (Гера – это бананоед), он любит груши».

«Это Семён (Семён у нас – бородатая агама), ему, пожалуйста, побольше салата…»

Перечисляется весь список вещей, которые нам отдаются с животным: камень, пень…

Мы согреваем тут по возможности их всех. И не только включёнными обогревателями и лампой.

И, наверное, первый, к кому я прониклась на передержке, – это Фридрих. Фридрих – йеменский хамелеон. Его хозяева уехали в очередной раз в тёплые страны (регулярно, по несколько раз в год так уезжают). Ну а Фридриха, которому там самое место, под солнцем, Фридриха они каждый раз приносят нам.

И я всячески Фридриха поддерживаю. Без его родного террариума (он остаётся в террариуме-передержке), без родной ему подстилки. Без его любимого мха (террариумы у хамелеонов очень часто выстилаются мхом). Без его любимых присад, любимых веток. Ведь коряга в нашем террариуме-передержке – не его. Практически всё там – не его. Понимает это Фридрих? По хамелеону ведь сложно понять, какие у него там потёмки на душе.

Я не знала, что хамелеоны не слышат (забыла! пропустила на школьных уроках биологии!), и первое время ещё рассыпалась в комплиментах: «Фридрих, а как тебе сегодня идёт этот твой волшебный окрас и этот цвет! Фридрих, а ты со вчерашнего дня не изменился!» А Фридрих только косил и косил на меня зелёным глазом. В террариумную стенку уставится и смотрит. Собирает с неё капли «дождя». Капли датского короля, как говорится.

В природе хамелеоны слизывают воду во время дождя, то есть капли с листьев. Поэтому мы им здесь имитируем дождь – поливаем и их, и террариум из лейки. Но некоторые у нас даже со стенок ленятся воду слизывать.

Поставим им тогда водопадик (он искусственный). Ведь стоячую воду хамелеоны не пьют, а только движущуюся. Но и про водопад им надо обязательно объяснить, не всем понятно.

Поэтому существенное количество хамелеонов, содержащихся в домашних условиях, выпаивается, когда уже делать больше нечего, вручную. И перед этим ещё необходимо добиться, чтобы хамелеон навстречу поднесённой поилке открыл рот. А рот у него, как вы уже понимаете, на замке. Челюсти сжаты, губы сомкнуты и иногда ещё от презрения к вам выпячены. Хамелеоны молчат, как будто в рот воды набрали (хотя на самом деле воды-то во рту и нет).

И ты немного дразнишь хамелеона, и умоляешь его, и провоцируешь, чтобы он хотя бы немного открыл рот. Но хамелеон тебе всем видом показывает: «Нет!» Но потом он всё-таки на мгновение рот откроет, и ты должен успеть за эти доли секунды залить воду.

Хамелеон наслаждается, он щурится. Он не сразу проглатывает воду. Он закатывает от наслаждения глаза. Смакует во рту эту воду. Перекатывает её внутри горла, как коньяк. Хамелеон – это сомелье по воде. Всегда поймёт и оценит все оттенки. Он замирает, запрокинув голову вверх. Чтобы не вылилось этой водяной драгоценности ни капли.

А как я люблю наблюдать, когда хамелеоны во время опрыскивания тянут к воде руки! Как они ловят все эти капли «дождя», как собирают! И как их пальчики скользят по стеклу с тончайшим скрипом!

Хамелеоны приоткрывают свой рот, когда пригубливают капли воды (да, иногда они это сами умеют).

А иногда они ещё все рты разевают в немом крике. Хамелеоны, они по природе безмолвны, то есть беззвучны. И, открыв рот, они так изображают гримасой возмущение. Напоминают какие-то древнегреческие маски. Возвращают нас в немое кино.

Одну из девочек я зову как известную звезду немого мирового кино – Верой Холодной.

И вот этот их перископический взгляд. Хамелеоны умеют строить глазки.

Глаза у Фридриха как монокулярчик: дальше, ближе… Видеокамера с встроенным датчиком движения. Какому глазу что приглянется, тот туда и смотрит. Глаза у хамелеона могут крутиться как хотят.

А ещё укладывание языка на какую-то там, видимо, волшебную полку. Хамелеон стесняется, когда ты наблюдаешь за ним, как он укладывает под нёбо язык. Как ковбой укладывает лассо.

Походка у хамелеонов похожа на то, как мы изображали в детстве роботов. Хамелеон ходит медленно. Перед началом движения, перед тем как переместить свою лапу, размышляет.

Вы не замечали, сколько связано в нашей жизни вообще с хамелеоном? Человек позеленел, побледнел, покрылся пятнами… Ну или вот это: «Чего это ты так долго раскачиваешься?!» А может быть, человек – хамелеон! И вся его эта замедленность движений – не из-за какой-нибудь там нерешительности, ступора, а это всё – природная маскировка.

Добавьте к этому ещё все эти по-девичьи сомкнутые губки хамелеона, надутые от ежесекундной обиды. Сразу хочется, особенно девочку-хамелеона, обнять и поддержать.

Хамелеоньих девчонок террариумисты, кто-то с грустью, а кто-то нисколько вообще не церемонясь, называют на своём языке расходниками. К сожалению. Девочки хамелеонов часто страдают от дистоции – погибают в процессе вынашивания яиц.

И, может быть, поэтому у этих зелёных, салатового цвета красавиц, замирающих подолгу на ветке, изучающих и сверлящих тебя взглядом, трескающих время от времени сверчков, засасывая их своим длинным языком, взгляд наполнен всё время зелёной тоской.

А у мальчиков-хамелеонов взгляд как раз по стандарту, то есть надменный.

«Зелёные девчонки, зелёные!» – подтвердила наша Оля-зоолог, осмотрев молодых хамелеонов.

А они, и без того ещё по своему цвету зелёные, пока ещё просто зелёные по молодости. Обе – цвета молодого весеннего салата, широколистного какого-нибудь лука-порея, огурца.

Вдобавок мы ещё и поливаем хамелеонов из лейки, как на грядке. И кожица у них тонкая, зелёная. Как у молодого цукини-кабачка.

Хамелеон мне напоминает огурчик. «Ну как ты сегодня?» – «Как огурчик!»

А сам террариум напоминает теплицу с огурцами. Подходишь утром к террариуму (или заходишь в теплицу?), и на ладони у тебя огурец-хамелеон! Вот бы моя знакомая деревенская бабушка тётя Маша удивилась.

Когда хамелеон возмущается, сердится или, я не знаю, чего-то боится, то он от волнения или от возмущения часто дышит. И у него тогда проступают рёбра, его тоненькие и зелёненькие рёбра.

Хамелеон мне ещё напоминает епископа. На голове у епископа тиара, а у хамелеона на голове его гребень. И поэтому одно из названий зелёного йеменского