Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

Я перевёл слова девушки своим друзьям и они громко захохотали.

— Ваши баскетболисты мечтают играть в НБА и зарабатывать много денег, — ответил я американке. — А наши парни с детства мечтают выиграть Олимпийские игры. Для нас Олимпиада — это вершина спортивной карьеры. Сбежишь из страны и прощай мечта. Кстати, у вас тоже жизнь не сахар, тоже полно разных проблем — кредиты, медицинские страховки, вид на жительство, безработица. Только оступишься, совершишь ошибку, и закончишь жизнь в трейлере или вообще на улице. Вот вы сколько платите за свою учёбу? А у нас безработицы нет. Да и потом в СССР все известные спортсмены живут на хорошем финансовом уровне, с машинами, дачами и квартирами.

«И побегут наши спортсмены из страны в самую последнюю очередь и только тогда, когда Союз начнёт трещать по швам и на территории бывших союзных республик воцарится хаос, беззаконие и полный бардак», — мысленно закончил я свою фразу.

Кстати, после моего вопроса про оплату обучения девчонки заметно погрустнели. И тогда Нэнси, чтобы не грузиться проблемами и развеяться, предложила подняться на второй этаж и потанцевать. И там, на втором этаже, я как будто бы окунулся в старенький фильм «Лихорадка субботнего вечера». Под потолком над головами танцующей молодёжи крутился зеркальный шар, под ногами переливался разными цветами светодиодный танцевальный пол, сделанный из толстого прозрачного пластика, а на возвышении, в специальной будке, работал диск-жокей, который менял пластинки на двух параллельных проигрывателях.

Правда, отплясывали парни и девчонки — кто во что горазд. Кто-то дёргался всем телом, кто-то тупо крутил бёдрами, а кто-то просто тряс своими длинными лохмами и делал простенькие переступы ногами, то в одну, то в другую сторону. В кино эти диско-танцы в исполнении Джона Траволты выглядели намного красивее. А ещё здесь практически никто не носил джинсы. Девчонки танцевали либо в коротких платьях, либо в брючных костюмах. Парни же отплясывали под звуки ритмичной музыки в ярких кримпленовых брюках клёш и приталенных рубашках.

— Нормально, — крякнул Толя Мышкин и первым пошёл за нашими подругами на цветной танцевальный пол.

— Круто! — пискнул Гена Капустин и двинулся следом.

— А я танцевать не пойду. Я тут всех переколечу, — пробурчал Володя Ткаченко. — А музыка классная. Мне нравится. Я пойду ещё пива куплю. Дайте денег. Я потом отдам.

— Ладно, пошли что ли, — проворчал я и, сунув три доллара в гигантскую ладонь Ткани, вместе с Таракановым и Белостенным двинулся на танцпол.

А примерно через час я еле-еле вытащил всех парней из этого бара. На настенных часах уже была половина двенадцатого и наш бдительный сотрудник КГБ, наверное в эти минуты не на шутку перепугался, ломая голову над тем — куда убежали и пропали сразу шесть игроков сборной СССР? Моим же юным друзьям уходить явно не хотелось. Ведь они выпили пива, немного опьянели, наврали американским подругам про свой возраст и уже вовсю с ними целовались. Как сказал Шариков из «Собачьего сердца»: «Дарья, дело молодое!». Только Володя Ткаченко всё это время пил пиво и, сидя в уголке, наслаждался диско-музыкой, а так же вокалом афроамериканских певцов и певиц.

— Может ещё полчасика? — пролепетал Генка Капустин.

— Давай-давай, двигай ходулями, — прорычал я, отвесив ему лёгкий подзатыльник. — Тканя, возьми этих двоих за шиворот, — кивнул я на Тараканова и Белостенного. — И где наш Князь Мышкин? Куда запропастилась наша венценосная особа?

— Вон он — целуется за дальним столиком, — прогудел Ткаченко.

— Парни, вы куда? — заволновались девчонки, которые мало понимали из того, что я говорил на русском языке.

— У нас, барышни, спортивный режим, — кротко ответил я.

— Тогда вы нас просто обязаны проводить до ворот кампуса, — захихикала пьяненькая девушка Хейзел.

— А может и за ворота тоже! — прыснули от смеха Оливия и Эмма.

— Если обязаны, то проводим, — ответил я. — Мы, советские спортсмены, никогда не бросали своих девушек на полдороги. Только я прошу, давайте поспешим. А то у нас могут быть неприятности.

— Слушай, Майк, может ещё полчасика? — взмолился Белый.

— Хватит, дома нацелуешься, — рыкнул я.

И потащил при помощи Володи Ткаченко всю компанию на свежий воздух.

«Машину что ли поймать? — подумал я, выбираясь на улицу. — Хотя тут идти-то от силы пять-шесть минут. Но эти, обалдуи, будут ползти полчаса. Если не больше. Да и девушки тоже с пива опьянели так, словно они сегодня хлестали деревенский самогон».

Я покрутился вокруг своей оси и увидел на парковке просторный четырёхместный «Cadillac Deville» с открытым верхом. В принципе на нём можно было всех девчонок за один присест перевезти к воротам кампуса, а заодно и проветрить. Однако из Кадиллака вылезла компания парней, среди которых возвышался один из наших сегодняшних соперников — центровой «Хузерс» Кент Бенсон. И эти парни были основательно пьяны.

— Смотрите, пацаны! — заверещал самый мелкий из этой компании паренёк, указав на нас рукой. — Советы гуляют с нашими девчонками!

— Советы совсем потеряли страх! — грозно рявкнул 211-сантиметровый Кент Бенсон, который ещё во время игры хотел затеять драку с Сашей Беловым.

«Ёкарный абай, — выругался я про себя. — Только этого мне не хватало. Погуляли, называется, с девочками. Поплясали на дискотеке».

Тем временем эта группа американских товарищей чуть ли не вприпрыжку бросилась нам навстречу. Кроме того, чтобы посмотреть незапланированное уличное представление, из клуба стали выскакивать и другие парни и девчонки. Поэтому путь к отступлению быстро оказался отрезан.

— Кент, не цепляйся к русским, — заступилась за нас Нэнси, что вызвало взрыв смеха у компании центрового Бенсона.

— Чё он от нас хочет? — прошипел Мышкин.

— Ясное дело, что хочет, — сплюнул я на асфальт. — Водки, драки и рок-н-ролла. Принесла его нелёгкая.

— Ой да ладно, я и не таких «шкафов» ронял, — храбро высказался Толя Мышкин и по-боксёрски поднял кулаки к подбородку.

— Подожди, — обратился я к Мышкину. — Кент, давай по-мужски один на один, — предложил я центровому «Индианских хулиганов». Всё же я был практически трезв и у меня имелся немалый опыт уличных потасовок. — Если твоя возьмёт, то я заплачу десятку. — Я показал десять долларов США. — А если я сделаю тебя, то ты разрешишь нам на твоей машине отвезти девочек к воротам кампуса.

— Давай, Кент! — заголосили из толпы. — Врежь этому русскому как следует, чтобы он попросился к своей русской мамочке!

— Я согласен отлупить тебя за десятку, — криво усмехнулся Бенсон.

— Парни, не