Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

И он, как только перешёл центр поля сделал передачу в мои цепие руки. Ко мне моментально приклеился Маккартер, которого я отличал от другого защитника хозяев лишь по имени на светло-серой майке. Я же перевёл мяч между ног, затем сделал шаг назад и, переведя мяч за спиной, вышел на хорошую бросковую позицию под 45 градусов к плоскости щита. И хоть расстояние между мной и кольцом «Брюинз» равнялась семи метрам, мой первый бросок ушёл точно в цель.

«Ху, — мысленно выдохнул я. — 0:2 в нашу пользу и вроде играть пока можно. Пока организм не штормит».

Хозяева в свою очередь обменялись несколькими репликами, что за номером 18-ым, то есть за мной нужно смотреть строже и почти пешком пошли в нападение. Далее они дождались, когда их 218-сантиметровый центровой Ральф Дроллингер прибежал под наше кольцо, и только тогда начали атакующие действия.

«А эти ребята не любят быстрый баскетбол, — подумалось мне. — И это нам на руку. Значит сегодня не запыхаемся».

Однако «Брюинз» меня очень скоро огорчили. Защитник их команды сделал пас на центрового, а тот в борьбе с Белостенным скинул мяч на 211-сантиметрового форварда, Ричарда Вашингтона. И Вашингтон, легко затолкав Толю Мышкина, забил мяч с отскоком от щита.

— Еееее! — закричали болельщики, когда счёт стал 2:2.

— Играют «сдвоенного центра», — сообщил мне Мышкин и вынес мяч из-за лицевой линии на меня.

— Сам вижу, — буркнул я.

После чего сделал быстрый пас на Гену Капустин. Гена же пронёсся с мячом до трехсекундной зоны соперника и внутри неё нашёл передачей Сергея Тараканова, пока хозяева тоже ещё толком не разобрался, как против нас играть. И Тараканов, пользуясь всеобщей неразберихой, вколотил слэм-данк, сделав счёт — 2:4.

— Ничего, — сказал я Мышкину и Белостенному, — сейчас вместе под кольцом потолкаемся. А Тарик пусть поиграет на периметре. Защита, мужик! Защита! — прокричал я.

Глава 5

Игра с двумя центровыми, которую против нас применила команда Калифорнийского университета — это старый тактический баскетбольный ход, который был особенно актуален, когда время на атаку не лимитировалось. Ведь два больших парня на площадке значительно замедляли игру своей команды. А ещё при каждой потере мяча эти Гулливеры просто не успевали вернуться в оборону. Сейчас же владение мячом одной команды в нападении строго ограничили 30-ю секундами. Ещё через какое-то время его сократят до 24-х секунд и «сдвоенный центр» окончательно канет в истории. Но пока этого не произошло и нам помимо нашей воли пришлось втянуться в вязкую тяжёлую толкотню под своим кольцом.

Так 211-сантиметровый Ричард Вашингтон буквально наваливался на меня всем своим телом, когда игроки «Брюинз» разыгрывали мяч на периметре. А рядом со мной пахал в поте лица Саша Белостенный, который сдерживал 218-сантиметрового Ральфа Дроллингера. Но пока такая борьба не очень-то получалась. И на каждую нашу удачную атаку хозяева 13-тысячного, забитого под завязку, «Павильон Поли» отвечали своим точным попаданием. И к 6-ом минуте матча счёт был равный — 12:12.

— Темп держите! Темп! — потребовал с бровки Владимир Кондрашин, когда я и мои юные друзья, Капустин, Тараканов, Мышкин и Белостенный, пешком перешли на чужую половину поля.

— Какой ещё темп? — тихо буркнул Гена Капустин. — У меня после вчерашних перелётов и переездов всё перед глазами плывёт.

На этих словах Генка сделал пас на меня. И я, прикрывая мяч корпусом от защитника хозяев Андре Маккартера, медленно повёл его на свою излюбленную семиметровую бросковую позицию. «Да уж, сегодня не до жиру, быть бы живу», — проворчал я про себя. И тут на меня вывалился второй защитник «Брюинз», Рэймонд Таунсенд. Поэтому я незамедлительно сделал пару шагов назад и вернул мяч Гене Капустину. Генка же, оставшись без опеки, смело пошёл в проход, выманил на себя форварда хозяев Марка Джонсона и сделал скидку на Серёжу Тараканова. И Тарик со средней дистанции аккуратно положил мяч в кольцо, сделав счёт — 12:14.

Однако наш успех не заставил замолчать ревущий зал ни на секунду. Мы дружно откотились на свою половину поля. И Тараканов признался, что не прочь бы сейчас присесть на лавочку. Даже всегда гиперактивный Толя Мышкин согласился с Тариком и сказал, что у него после вчерашней трясучки в самолёте каждая клеточка внутри организма тоже трясётся.

— Думаете, выйдут наши ветераны и им будет легче? — хмыкнул я. — Сашку Белова вчера вечером и сегодня утром вообще тошнило. Поэтому терпим мужик, терпим.

Соперник же тем временем перешёл к позиционному нападению и я снова схлестнулся с Вашингтоном, с однофамильцем первого президента США. Мы дважды локтями ударили друг друга по корпусу и принялись периодически толкаться. Но тут я увернулся от одного из толчков соперника и позволил американцу проскочить за мою спину. И когда на него пошла навесная передача от защитника его же команды, резко выпрыгнул вверх и зацепил мяч кончиками пальцев. А уже когда этот мяч опустился на паркет общая командная скорость оказалась на нашей стороне.

Первым к нему рванулся самый шустрый из всех — Гена Капустин. Далее в быстрый отрыв полетели Серёжа Тараканов и Толя Мышкин. Затем пас от Капустина на Тарика случился примерно через секунду. И ещё через несколько секунд Тарик сделал навес Князю на аллей-уп. И наш баскетбольный Князь в одном прыжке поймал этот мяч и вколотил его в кольцо. После чего счёт стал — 12:16 в нашу пользу, зал чуточку притих и главный тренер «Брюинз», Джин Бартоу, попросил тайм-аут.

— Ну наконец-то, — проворчал Саша Белостенный и мы устало пошагали к нашей скамейке запасных.

— Как настрой? — пророкотал Кондрашин. — Не устали?

— Нет, Владимир Петрович, всё хорошо, — чуть ли не хором ответили мы, помотав головами.

— Ладно, тогда продолжайте в том же духе, а замены я начну делать на 12-ой минуте мачта, — сообщил он.

Поэтому я моментально посмотрел на большое электронное табло под потолком, где высвечивалась только 8-ая минута игры. «Ничё-ничё, сейчас откроется второе дыхание», — мысленно усмехнулся я.

Сидящий в ложе для почётных гостей куратор серии Чак Найнас больше всего надеялся именно на эту третью игру. Во-первых, Советы весь вчерашний день только и делали, что ехали и летели. И он лично видел с какими они бледными лицами выходили из самолёта. Во-вторых, команда Калифорнийского университета на своём поле была практически непобедима, и за долгие годы проиграла считанное число раз. И в этом зале всё было пропитано атмосферой успеха. А привычку побеждать ещё никто не отменял. И в-третьих, квалификация