Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин

являлись центральными улицами Блумингтона. И именно на них располагалось большинство увеселительных заведений. Нам же требовался спортивный бар, что находился недалеко от кампуса университета Индианы. Как вдруг послышался голос, похожий на трубу парохода:

— По-до-ждиии!

Мы практически все разом вздрогнули и резко обернулись назад. А там в свете одинокого уличного фонаря показалась фигура человека-горы, Володи Ткаченко.

— Я с вааами! — прогудел он.

И тут мы все дружно загоготали, так как Тканя прибежал к нам в старых трениках с оттянутыми коленками, в синей застиранной олимпийке и в своих гигантских кедах.

— Ты же остался телек смотреть? — возмутился Белостенный. — Там сейчас хоккей показывают. НХЛ.

— Я тоже хочу на пробежку, чтоб воздухом подышать, — обиделся Ткаченко.

— Да мы в бар пошли, чудак-человек, — захохотал Тараканов. — Пиво пить. Ха-ха-ха.

— У нас свидание с девчонками из университетской группы поддержки, — сказал прямым текстом Толя Мышкин.

Поэтому Тканя обиженно засопел и повернулся обратно. С девушками у Володи пока что отношения не складывались. Он их откровенно побаивался и стеснялся.

— Подожди, — сказал я ему. — Мужики, если он вернётся раньше нас, то это вызовет ненужные подозрения. Пусть идёт с нами. И пусть все знают, что мы — советские спортсмены.

Я ещё раз глянул на старые спортивные трико нашего Гулливера и снова захохотал. Хотя найти подходящую форму Володе Ткаченко в СССР было крайне проблематично. Поэтому он и ходил в таких застиранных вещах.

— Ну что? — выдохнул я. — Теперь все мушкетёры в сборе. Тогда вперёд — к приключениям!

Глава 4

До нужно бара мы добрались за считанные минуты, что меня откровенно обрадовало. На входе нас внимательно осмотрел охранник, крепкий но относительно нас, баскетболистов, невысокий парень, и потребовали наши водительские удостоверения. Я же сунул ему корочки спортобщества «Спартак» и сказал, что руссо туристо — облико морале, что мы за себя отвечаем и сегодня буянить и напиваться не планируем. А потом на английском языке добавил, что мы из Советского союза приехали перенимать ваш американский опыт, в создании подобных заведений, и что мэр Блумингтона в курсе. Вот только охранник из моих слов ничего не понял и шутку про «облико морале» не оценил.

— Пропусти их, Джек, — вмешался в разговор какой-то студент. — Это русские. Они сегодня нашим «Хузерс» в «Эссембле-холле» надрали зад. Лично я в первый раз видел, чтобы так отделали наших парней.

— То-то я смотрю, что они мелят какую-то чепуху, — проворчал охранник и впустил нас внутрь заведения.

Народу же внутри спортивного бара, не смотря на будний день — вторник, оказалось много. И судя по примерному возрасту посетителей и расслабленной дружеской атмосфере, можно было с уверенностью сказать, что в основном здесь собрались студенты университета Индианы. Парни и девчонки сидели как вдоль длинной барной стойки, так и за отдельными столиками, которые отделялись друг от друга деревянными поручнями. И я бы сказал, что в этом имелся определённый смысл. Из-за этих поручней одна компания не пересекалась с другой, что минимизировало стычки и конфликты на фоне алкогольного опьянения. Кроме того здесь звучала ритм-энд-блюзовая приятная музыка, характерная для стиля диско.

— Сдаётся мне, что здесь у них на втором этаже танцы, — шмыгнул носом Толя Мышкин, когда мы продвигаясь вдоль барной стойки, высматривали знакомых девчонок из группы поддержки.

— Что это такое играет? — прогудел Володя Ткаченко. — «Смоуки»?

— Нет, Тканя, это тебе не «Смоки», — усмехнулся я. — Это, мужики, диско. Ты мой хлеб, моя соль, моя ты радость и моя ты боль. Предвестник «Бони Эма», «Модерн Токинга» и «Дискотеки 80-х».

— Переведи, — потребовал интеллигент Серёжа Тараканов.

— Модерн токин, Тарик — это современный разговор, в переводе с языка Шекспира на язык Пушкина, — хохотнул я.

— Круто, — высказался Гена Капустин. — А вы заметили, что здесь полно пышных причёсок под одуванчик.

— Это африкано, — высказал своё авторитетное мнение Саша Белостенный.

И тут наш влюблённый русский «Ромео» увидел свою американскую «Джульетту». Крашенная миловидная блондинка Нэнси сидела в окружении ещё трёх подруг за дальним столиком, который находился на небольшом возвышении. Девчонки тоже заметили нас. Правда, учитывая, что Ткаченко имел рост 220 сантиметров, это было сделать не так несложно. И они тут же стали о чём-то перешептываться и хитро улыбаться.

— Идите пока, знакомьтесь, — буркнул я. — А я возьму всем по бутылочке пива.

— Не-не-не, — запротестовал Мышкин. — Пусть Тарик пиво возьмёт, — Князь сунул 5 долларов Тараканову. — А ты поёдешь с нами. Будешь нам переводить.

— Учите английский язык, обалдуи. Потом, в будущем, обязательно пригодится, — хмыкнул я и мы двинулись к столику девушек.

Честно говоря, по сравнению с моей подругой Леной, с которой у меня завязались серьёзные отношения на спортивной базе в Цахкадзоре, местные девушки выглядели так себе, на три с плюсом. Однако я сюда пришёл не «клинья подбивать» к местным барышням, а отдохнуть, перезагрузить голову и скинуть накопившееся напряжение. Кстати, девушек звали: Эмма, Оливия и Хейзел. Эмма и Оливия тоже, как и Нэнси, перекрасили волосы в платиновый цвет. И только Хейзел предпочла свой родной тёмно-русый окрас. Учились подружки на третьем курсе и живо интересовались тем, как мы живём там, за «железным занавесом». Возможно им уже успели поведать, что у нас всегда холодно, что всех неугодных в Союзе непременно ссылают в Сибирь и за всем у нас следят люди из КГБ.

— Переводи, — расслабленно махнул рукой Толя Мышкин, выпив полбутылки американского пива «Miller», которое мне всегда больше напоминало газировку с привкусом мяты. — Лично я живу хорошо. У меня своя однокомнатная квартира в Свердловске, машина «Жигули» и я путешествую по всему Советскому союзу. Ха-ха-ха. Правда вместе со своей баскетбольной командой.

— А как вы скрываетесь от КГБ? — шёпотом спросила Нэнси, когда я примерно перевёл слова Мышкина.

— Наших сотрудников КГБ мы, баскетболисты, мало интересуем, — усмехнулся я. — Мы же не известные писатели, не видные политики, не артисты балета, которых знает весь мир. Конечно, если ты будешь критиковать политику партии и правительства, то тебе не поздоровится. Ещё за спекуляцию в особо крупных размерах, если поймают на таможне, можно стать «невыездным». Такие у нас законы.

— Что значит стать «невыездным»? — заинтересовались все девушки разом.

— Это значит, что на несколько лет тебе дорога за границу будет закрыта, — по-простому ответил я. — Кстати, у нас главный тренер баскетбольного ЦСКА, Александр Гомельский — всё ещё не имеет права ездить за рубеж.

— У вас несвободная страна и из неё непременно