Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар

— Переутомились, мало отдыхали, — качнул головой лекарь Юй.

— А, ничего важного, — отмахнулась Цияо, расслабляясь.

— Ушибы и царапины я обработал.

В благодарность Цияо кивнула, мысленно делая пометку выписать Юй Кану премию за вредный стаж.

— Служанку наказали, — продолжал лекарь Юй.

— Какую служанку? — рядом ни одной служанки не водилось, чтобы за халатность или ошибки наказывать.

— Служанка, из-за которой Вы упали и поранились, — ответил Цянь Янь.

Цияо моргнула, переваривая услышанное. Понимала сказанное, но мозг не хотел принимать это. И наконец:

— Жо Лань наказали?!

Рано Цияо расслабилась.

8. После колких слов полёт!

8. После колких слов полёт!

— Отмена! — Цияо вскочила и замахала руками. — Ребята, у нас отмена! Нельзя её наказывать!

В чём была бросилась из покоев. Куда бежать, кого останавливать, кого спасать… Последнее Цияо знала — себя! Но сперва Жо Лань.

— Госпожа! — голоса слуг и лекаря слились в один, громкий для позднего времени.

— Отмена! — Цияо схватилась за двери, потянула их на себя и тут же рванула на улицу.

Высоченный порог и не поднимающаяся нога встретились для объятий, крепкого приветствия и преподнесения препятствия в и без них сложной, тяжёлой и лишённой благ жизни.

Короткий полёт закончился впечатыванием в чужой плоский живот, хваткой на плечах, восклицанием сверху.

Нежиться или смущаться в неловкой позе Цияо не успела. Поднялась и уже готова была обойти человека и бежать спасать, как планы поменялись: резво развернуться, вбежать в покои, закрыть двери на десять замков и залечь на кровать, а в идеальном случае — на дно.

— Супруга Ху, куда Вы бежали? — прочистил горло евнух Шу, стрельнув оценивающим взглядом на Лин Сяо с ровным лицом, на котором ничего не читалось.

Спасать жизнь, но опоздала.

— Душно, — Цияо обмахнулась рукой, вставая боком, ловя ветер. Тот, назло, взял отгул на этот вечер. — Воздух свежий искала.

Обернувшись, она заметила притихших: тётушку Хэ, которая стояла впереди всех; Цянь Яня, готового упасть в обморок и ползти к выходу мимо всех властных и опасных; бледного лекаря Юя, по всей видимости, разделявшего с Цияо погибель от рук Императора.

— Душно? — подобно вылетевшей из густой кроны стреле, прозвучал Лин Сяо.

— Уже нет, — Цияо выставила раскрытые ладони. — Уже прохладно. Подмёрзла.

Хохотнув, она метнулась обратно в покои. По пути Цияо прикрыла за собой дверь, до второй не дотянулась.

— Госпожа, Его Величество идёт, — прошептала тётушка Хэ, округляя глаза.

Престарелой, но всё ещё юркой рыбкой Цияо нырнула на кровать, минуя балдахин и накрываясь одеялом по самый подбородок.

«Ну, не чик-чирикнет же Лин Сяо меня сейчас. Конечно, до финала далеко. К тому же впереди противостояние с министром Ху, гаремные разборки с тигрицей. Ещё жить и жить… Кто же знает этих влюблённых безбашенных Императоров, х-н?»

— Здорова — выходи, — приказал Лин Сяо не внушающим доверия спокойным голосом, занимая место на низком диванчике напротив туалетного столика, рядом с кроватью.

— Напомню, меня отравили, — глухо отозвалась Цияо.

— Днём ты не вспоминала об отравлении, — холодно усмехнулся Лин Сяо.

По коже пробежали мелкие мурашки. Цияо храбрилась, цеплялась всеми руками и ногами за могущественного отца, которого ни разу не видела, за сюжет, который должен держать героев в рамках прописанного. Но при всём не могла отбиться от мысли, что её окружали вполне себе реальные люди. Они жили, дышали, двигались, говорили, принимали действия, решения.

Лин Сяо — живой человек, который мог отмахнуться от давления министра Ху, от важности семьи Ху. По факту, ему ничего не мешало прикончить ненавистную супругу и списать её смерть на несчастный случай или на наёмных убийц, а их повесить на министра Ху, обставив всё так, будто он жаждал власти, а дочь не спешила давать её ему.

— Дядя, — Цияо резко села. Из головы совсем вылетело. У Лин Сяо имелся дядя, находившийся в тени от посторонних глаз и помогавший племяннику. Именно Лин Даочжэнь сдерживал Лин Сяо от поступков сгоряча.

Улыбка расцвела на губах Цияо. Её спасение — в истине*.(Примечание : Дао Чжэнь — 道真 — истина, правда; справедливость)

Только вот, неизвестно, где именно Лин Даочжэнь. Успеет ли он спасти одну несчастную душу, ставшую невольно злодейкой.

Поднявшись, Лин Сяо вплотную подошёл к кровати. Его силуэт подсвечивало пламя свечей, придавая величия и угрозы.

— Не знаю, что за игру ты ведёшь, — в сдержанном, угрожающем голосе Цияо слышала звон затачиваемой стали.

— Я не любитель игр, — поспешила заверить Цияо. Какие игры, когда времени не хватало на себя? В новых обстоятельствах так и вовсе не до них.

Короткий вздох разбил устрашающий образ Лин Сяо. На его место расселся побитый, пообщипанный, усталый. Владеть Империей — не то же самое, что владеть курятником с одной курицей. Размах в сотни больше, проблем миллиардная тонна.

— Разум повредился при отравлении или удар остатки выбил?

Незамеченным изменения не остались.

— Скорее переосмысление, — Цияо говорила первое приходящее в голову, фильтруя перед произнесением. — Смерть заставляет людей взглянуть на жизнь чужими… другими глазами.

Лин Сяо молчал. Стоял, не шевелился, не предпринимал словесных атак. Единственное, что ему удавалось сделать, не предпринимая действий — навести страху.

Завозившись, Цияо закусила губу. Лучше уж одеяло сложить или с подушки пыль смахнуть, чем открывать в лишний раз рот и разжигать огонь.

— Рано или поздно твой план раскроется, тогда не надейся на отца…

«Да ладно, он узнал о захвате кухни?!»

«Да не, не возможно. Я никому не рассказывала. К тому же планировала начать с малого — с уголка, с одного стола».

Сев, Цияо подняла голову, смотря снизу на Лин Сяо, находившегося за балдахином.

— Тебе не стать Императрицей, не надейся на власть…

«Ф-у-х, он не про кухню. Можно жить. Напугал!»

— Мне и здесь хорошо, — Цияо похлопала рядом с собой. — Не думаю, что трон мягче и комфортнее.

— Ослабляешь видимость? — скривился Лин Сяо, сжимая до хруста кулак.

Разрушить за пару слов ненависть невозможно, поэтому Цияо качнула головой и убедилась в правильности мыслей: чтобы она ни выбрала — мельтешить у всех перед глазами или уйти в тень и печь торты — её будут подозревать, вешать ярлыки