Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! - Лека Стар

Сама себе передразнила и столкнулась лицом к лицу с цветами. Их лица выдали практически идентичную эмоцию — удивление, перетекающее в досаду, которую они попытались затолкать как можно глубже и прикрыть дежурной, милой улыбкой. Выглядело это смешно и нелепо.

— Супруга Ху, разве ты не лечишься? — первая заговорила Моли, которая не могла вынести неловкости.

— Здоровее всех живых, — Цияо пошутила, но шутка отразилась ужасом на лице Инхуа, недоумением Моли, вспышкой омерзения Шуйсян.

— Тогда вместе пойдём? — произнесла Фан Моли, не зная, что сказать.

«Тигрица среди цветов, — усмехнулась Цияо, наблюдая за реакцией цветов сада-гарема. — Моя предшественница постаралась на славу».

Шуйсян и Инхуа молились всем богам, чтобы тигрица отказала. Как Цияо могла их разочаровывать?

— Раз предлагаете, не смею отказаться, — она улыбнулась. И, похоже, Императрица и наложница Шуйсян про себя вспомнили грехи от детства до сегодняшнего дня.

Их путь лёг через… злополучный сад.

«Кому суждено запнуться о собственную ногу, тот не избежит участи».

Цияо шла рядом с Инхуа и высматривала Лин Сяо. Хотелось верить, что он поговорил с Жо Лань и они разошлись, или хотя бы он до сих пор с ней. При первом — никто не сталкивается, при втором — никто не посмеет наглеть и принижать простого рода человека.

Назло Жо Лань, пчёлкой-трудяжкой кружила вокруг слуги, помогая ему с цветком.

«Мой путь только начинался, а сад хочет его обрубить. Так дела не делаются».

Подхватив подол и не говоря ни слова, Цияо ускорилась, создавая расстояние от цветов, а когда Моли окликнула её, медленно побежала. Ей всего лишь нужно преодолеть беседку Белых Роз, а там — поляна Песен иволги.

— Что она удумала? — Цияо уловила презрение в голосе Шуйсян. Ну, конечно, благородным особам не положено бегать ни при каких обстоятельствах. — Она хочет первая предстать перед Его Величеством?!

Чего точно не ожидала Цияо, так это того, что за ней сперва побегут, а потом перегонят и, сверкая пятками туфель, пробегут мимо слуг, беседки.

Остановившись, она подняла брови. Мимо, в быстром шаге, прошла Инхуа.

— Моё спасение обернулось изменением сцены? — Цияо перевела взгляд на ошеломлённых Жо Лань и слугу, которые смотрели вслед скрывшимся наложницам и Императрице. Они даже не успели сообразить о приветствии.

Повезло, что они оставили личных слуг перед садом, иначе зрителей было бы больше, как и бегунов.

— Благородная супруга, — промямлил слуга, поднимаясь и кланяясь. За ним и Жо Лань поприветствовала.

— Оставьте, — махнула Цияо, чудом спасшаяся от гнева Лин Сяо до конца дней.

«Мысль, что я могу перехватить внимание Лин Сяо, заставила барышень отбросить приличия. Что это, если не спасение?»

Так и решила. Будет упоминать Императора для спасения. Главное — не перестараться.

Недовольный Лин Сяо сидел во главе длинного стола, сбоку, чуть позади от него, стоял евнух Шу. По одну сторону стола, рядом с Императором села Инхуа, напротив неё, пришедшая позже остальных, Цияо, рядом с ней Шуйсян и замыкала Моли. Последние мило трещали о пустяках. Слуги подавали блюда, которые не сильно уменьшались. Одна Цияо предпочитала набивать живот вкусностями, а не сотрясать воздух фразами. Частенько она ловила взгляды присутствующих, но делала вид занятости.

«А вы поживите на пресных кашах, я на вас посмотрю, как на человеческую еду будете глазеть».

Разочарование ждало Цияо с подачей фунчозы.

— Ваше Величество, — скромно и нежно обратилась Шуйсян. — Я специально для Вас приказала приготовить это блюдо.

Позабыв приличия, Цияо подалась вперёд, разглядывая то, что до приготовления носило звание стеклянной лапши — горка, политая липким коричневым соусом, посыпанная рваным мясом, зеленью, кунжутом и высохшими ягодами.

«Что за монстр выплюнул сей шедевр болотного царства?»

Внезапно изящная позолоченная тарелка приблизилась. Цияо подалась назад и подняла голову.

— Можешь съесть, — Лин Сяо поднял уголок губ, но ни благородством, ни добротой от него не пахло.

— Боюсь, я не осилю… твою щедрость, — Цияо придвинула тарелку обратно ему, сделав жест «ешь на здоровье».

— Ваше Величество, это блюдо приготовлено по рецепту коренного народа нашей Империи, — Шуйсян попыталась вернуть к себе внимание. Но Лин Сяо неотрывно смотрел на Цияо. И вот, возьми, придвинул тарелку ей.

— Тебе нужнее. Здоровье поднимать важно.

— Боюсь, повторно отравлюсь, — не медля, Цияо вернула тарелку. Но та снова оказалась у неё. На этот раз резко и ближе.

— Отказываешься от моей щедрости? — протянул Лин Сяо, в глазах которого закипел океан, а в голосе слышались просыпающиеся ревущие драконы.

— Не смею объедать, — Цияо взялась за край тарелки, но сдвинуть не дала сильная рука. — Шуйсян лично для тебя готовила. Некрасиво отдавать другому.

Упомянутая Шуйсян растерянно моргала, смотря на парочку, толкающую тарелку с её шедевром.

— Как я скажу, так и будет, — Лин Сяо надавил, и тарелка поехала на Цияо. — Приказываю…

— Сам ешь! — на мгновение Цияо ослабила руку. Этого хватило, чтобы тарелка по инерции проскользила вперёд. Однако Лин Сяо дёрнул её на себя и, в тоже время, Цияо раскрытой ладонью толкнула посуду.

Вздохи, охи, ахи, полукрик и одинокое:

— Наелся.

7. Падение в неприятности

7. Падение в неприятности

Фраза Цияо потонула в ярких возгласах девушек, которые сперва позакрывали рты, а затем повскакивали. Евнух Шу на мгновение превратился в статую — каменную и несдвигаемую.

— Ваше Величество? — пискнул евнух, чьи глаза видели только ледяную глыбу вместо Императора.

— Ваше Величество, — девушки наперебой звали Лин Сяо, который смотрел перед собой.

Одна Цияо понимала, что за случайность спрос велик. А ей так не пальчиком пожурят и парочку нравоучительных слов скажут. В смертном приговоре припишут непростительное оскорбление Императора, переходящее в попытку убийства и захвата власти.

Медленно, как человек, попавший в новый мир или очутившийся в фильме жанра хоррор перед главным монстром, Лин Сяо поднял голову и устремил леденяще пустой взгляд на Цияо.

— Я говорила: ешь. А ты играть начал с едой. Вот что вышло.

— Ху Ци Яо, — сквозь плотно сжатые зубы процедил Лин Сяо.

— Не стоит благодарить за наставления, — Цияо выставила руку с раскрытой ладонью, как дежурный в коридоре, останавливающий мнесущихся на него хулиганов. — Боюсь, не выдержу столь великой чести.

— Боишь? — выдохнул Лин Сяо, поднимаясь.

Цияо опередила его, вскочила, тряхнула длинными руками, ударяя концами его и