Это кто переродился? Книга 5. Финал - Сириус Дрейк

— Опять морщинка… И тут… И тут!

Следом она сняла бюстгальтер и начала оценивать свои сиськи. Форму они держали уже не столь эффектно, как раньше. Не выдержав такой судьбы, царица расплакалась.

— И как же так⁈ Ведь колдунья обещала мне! Мазь — пустышка!

Дарья закатила глаза. Мошенница, твоя колдунья…

И прежде чем царица запулила бы в зеркало баночкой с мазью-пустышкой, Дарья сказала:

— Эй ты!

Царица, пискнув, оглянулась. Но в ее опочивальне было пусто.

— Сюда смотри! В зеркало!

Царица вгляделась в зеркало и, разглядев в нем Дарью, отпрянула. Ее личико побледнело.

— Кто вы⁈

Дарья улыбнулась. Если это не шанс выбраться отсюда, то хотя бы возможность расквитаться кое с кем…

— Я твой способ получить красоту. Навечно. Тебе это интересно, золотце?

Царица охотно закачала головой и буквально прижалась к зеркалу.

— Как⁈

* * *

В Орде.

— Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан! Да здравствует Великий Хан!

Слушая славословия в свой адрес, Хан лежала на ложе в своем дворце и думала. Нет, этот дворец не был золотым, но она постаралась сделать его не менее впечатляющим, чем тот, что стоял на его месте в прежние времена. Сделан он был из сплошных зеркал.

Хан была довольна собой. За последние десять лет она полностью подчинила себе Орду и выгнала за ее пределы эмиссаров Царства и Королевства. Возобновила утерянную военную мощь, подняла экономику и заполучила в ресурс ящеролюдов, многие из которых, только поглядев в ее золотой глаз, узнавали в ней второе перерождение Его.

У нее впереди было много побед, однако все и всегда портила одна проблема, с которой Хан никак не могла совладать. А именно собственная невечность. Смертность…

Каждый угол ее зеркального дворца намекал Хану, что она смертна и ее время не за горами. Везде, на каждому углу, и даже в ее спальне она видела новые морщины, наливающиеся круги под глазами, теряющую мягкость и тон кожу, а вот волосы…

Снова покосившись на свое отражение, она тяжело вздохнула. В волосах появилась седина. Краска не спасала, ведь она просто прятала то, чего становилось только больше.

— Но ведь ты любишь меня и такой, а Лаврентий? — спросила она, протянув руку за кубком вина. — Верно?..

Ей никто не ответил, да и не мог. Череп ее самого верного воина, что всегда лежал подле, молчал очень давно. Пригубив вино, Хан откинулась на подушки и всмотрелась в эти пустые, но такие родные глаза.

Снаружи дворца слышались шаги, голоса, музыка…

— Да, любите меня, — говорила она. — Любите. Как может Орда прожить без Хана?

Взять власть было легче легкого, но удержать ее — не так просто. Лаврентий сделал все от него зависящее и оставил Хана одну. Наедине с самой собой. Боже, она никогда не была такой одинокой.

— Ведь ты тоже любишь меня, Лаврентий? — спросила она череп. — Любишь свою Нику?

Он, естественно, смолчал.

И тогда Хан поцеловала его прямо в…

— Эй ты! Одноглазая! — вдруг послышался голос. — Оставь черепушку в покое! Сюда смотри!

Хан вздрогнула и едва не упустила череп на пол. Кто посмел⁈

С зеркального потолка, со стен и даже с пола на нее смотрели глаза — десятки и десятки глаз, губ и носов. Это были лица юной красавицы. Улыбаясь, она буквально ощупывала Хана со всех сторон.

— Ты кто⁈

— Я? Не узнаешь, Кирова⁈ — и из конца в конец тронного зала прошелся хохоток. — Или лучше называть тебя Ханом?

Хан всмотрелась в эти лица, и вдруг… Осыпавшись мурашками, она начала медленно подниматься.

— Вы⁈ Дарья Алекс…

Девушка приложила палец к губам.

— Тихо. Да, это я, моя верная Домна. Дай-ка я посмотрю на тебя поближе… — и она приблизилась, внаглую рассматривая ее как лошадь на выставке. — А время, как я погляжу, не на твоей стороне…

Хану такое приветствие совсем не понравилось. Она смущенно отвернулась.

— … Время никого не щадит, ваше величество, — ответила она, лишь мигом позже осознав, какую глупость сморозила. Ее Королева была ослепительно красива, неприлично молода, а еще…

ЖИВА⁈

— Это так, — сказала Дарья. — И нет. Если не хочешь повторить участь миллионов и миллионов других женщин, слушай сюда. У меня есть деловое предложение, от которого невозможно отказаться.

* * *

Во дворце.

Это была бабушка! Бабушка! Она выбралась из Башни⁈

— Но как?

Марьяна уже устала переворачивать свою спальню и с затравленным видом шагала по коридорам, выискивая место, где могла спрятаться неуловимая бабуля. В руке был меч, которым она рассчитывала пошинковать ее в капусту. Только она успела забыть о том, как ее «посетил» Дракон, а тут НА ТЕБЕ!

И десяти лет не прошло!

Нет, наверняка это какой-то фокус. Башня 24/7 находится под наблюдением, о каждом шаге пленницы немедленно докладывают. Тогда как она могла объявиться в ее зеркале? Это магический трюк? Или ей удалось добраться до зеркала ее отца?.. В Изнанке⁈

Неважно. Где бы не пряталась бабушка, она жаждет мести и особо опасна. Уж кто-кто, а она точно не успокоиться, пока «любимая» внучка не займет ее место. Не стоит гадать, ЧЬИМИ руками она осуществит свою месть.

Дракон. Без вести пропавшее чудовище, которое не объявлялось уже десять лет. Возможно, Он снова в их мире…

Марьяна в ужасе огляделась. Или даже во дворце. Как в ТУ ночь.

Шаги?..

Скрипнула дверь, Королева схватилась за меч. К счастью, это был ее муж. Не дав ему и рта раскрыть, Марьяна повисла у него на шее.

— Артур, бабушка она…

Она осеклась. Лицо Артура было зверски серьезным. Его новости были не менее ужасны, касаясь двух их неугомонных «соседей».

— Их представители звонили пять минут назад, — сказал король. — И оба предъявили нам ультиматум.

Он выразительно посмотрел на Марьяну. Отчего-то она поняла, что он хочет сказать, еще до того, как король открыл рот.

— … И Царство, и Орда требуют отдать им Башню. Или же они объявляют нам войну.

* * *

— … И жили они долго и счастливо. И умерли в один день.

— Умерли⁈ — охнули близнецы. Сергей расхохотался.

— Так им!

Борис закатил глаза. Как же его достала эта сказка.

— Ну, не умерли… Принцесса осталась в Башне, а Дракон ушел в поход.

— А когда он вернулся? — спросила Маша.

— Через много-много лет. Когда…

— Принцесса уже состарилась? — нахмурился Миша.

Сережа поддакнул:

— Стала сморщенной и сухой. Как инжир.

— Нет! — сжала зубы девочка. — Она была еще молода и нарожала ему кучу детишек! И стали они жить поживать и добра…

— А