Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

Давид II и английские принцы, облаченные в новые бархатные наряды. Филиппа предстала в платье из красного бархата, расшитого изображениями дубовых листьев и другими растительными узорами, среди которых располагались фигуры львов, составленные из крупных жемчужин. В тот же день старший сын преподнес ей в подарок коня по имени Бозан де Бург.

Радостные события вскоре омрачились новой угрозой, пришедшей из-за моря. С 1347 по 1351 год по Европе прокатилась эпидемия чумы, позже названная «черной смертью». Она унесла от двух пятых до трех четвертей населения, то есть, по разным оценкам, от двадцати пяти до пятидесяти миллионов человек. Источник чумы, которую распространяли блохи, паразитировавшие на черных крысах, находился в степях Восточной Европы. Недуг получил название из-за черных пятен на телах зараженных. В «Декамероне» (1358) Джованни Боккаччо описал его страшные симптомы: «В начале болезни у мужчин и у женщин показывались в пахах или под мышками какие-то опухоли, разраставшиеся до величины обыкновенного яблока или яйца. Затем признак указанного недуга изменялся в черные и багровые пятна, появлявшиеся у многих на руках и бедрах и на всех частях тела, у иных большие и редкие, у других мелкие и частые»[428]. Опухоли и пятна были «неизбежными знаками приближающейся смерти», которая могла настигнуть жертву всего за несколько часов. С ужасающей скоростью «страшная смерть распространялась, следуя за солнцем и охватывая все уголки королевства»[429]. Так или иначе она затронула всех.

«Черная смерть» изменила мир, коснувшись всех сфер жизни. Ее воспринимали как Божье наказание за грехи человечества, что привело к распространению религиозной истерии и фанатизма. Люди усомнились в непреложных истинах, которые веками проповедовала церковь. В то же время участились акты святотатства, наряду с чем процветал мистицизм, учивший, что человек должен стремиться к единению с Богом. Столкнувшись с ужасом эпидемии, люди пытались осмыслить ее и глубже постичь тайны веры. Одержимость смертью и страданием повлияла на развитие литературы, поэзии, искусства и – в особенности – скульптуры. Появились надгробия с двойным изображением покойного: прижизненным в верхней части и в виде разлагающегося трупа – в нижней, для напоминания о неизбежности смерти.

Гниющие тела превратились в привычное зрелище. По словам Уильяма Дина, хрониста из Рочестера, «чума уничтожила такое великое множество людей, что некому стало хоронить погибших. Мужчины и женщины несли своих умерших детей и бросали в общие могилы, смердевшие так, что мало кто осмеливался пройти рядом». Иногда не найти было даже священника, чтобы провести погребальный обряд, так как многие служители церкви тоже скончались. Целые деревни пали жертвой заразы и вымерли, опустевшие дома разрушались и исчезали. Власть имущие оказались бессильны, и общественная мораль пошатнулась. Осознавая неотвратимое приближение смерти, люди стремились взять от жизни все, что могли, предаваясь грабежам, убийствам и распутству без страха перед законом или церковью.

Королевская семья не избежала беды. 1 июля 1348 года пятнадцатилетняя принцесса Джоанна скончалась от чумы в замке Лормон, принадлежавшем архиепископам Бордо и расположенном за пределами города. Приближенные поспешили отвезти ее туда, как только стало известно, что в Бордо вспыхнула эпидемия. После смерти принцессы городские власти распорядились сжечь замок дотла.

Джон Керкби, епископ Карлайла, передал печальную весть родителям Джоанны. Они были убиты горем, но не забыли вознаградить тех, кто заботился об их дочери в ее последние часы. Эдуард написал письмо Альфонсо XI Кастильскому, отцу скорбящего жениха:

«Мы с отеческой любовью чаяли обрести приемного сына, который стал бы для нас утешением, но увы! С плачем и гнетом на сердце мы должны сокрушенно поведать: смерть, грозная для земных королей, что без разбору уносит всемогущих и бедных, юных дев в расцвете красоты и дряхлых старцев, не считаясь ни с властью, ни с положением, ныне, нарушив привычный порядок вещей, отняла у нас с вами дочь – ту, в которой соединились все дары природы и которую мы любили более прочих детей за редкие добродетели и утонченный нрав. Так были разорваны узы, призванные нас породнить, и расторгнут брачный союз. Неудивительно, что мы поражены стрелами скорби. Но хотя наши сердца полны жалости, что заставляет стенать и скорбеть, мы все же возносим хвалу Господу, который дал ее нам и забрал, ибо Он соизволил принять ее чистой и непорочной, в годы ее невинности, избавив от страданий лживого мира. Он призвал ее на Небеса, где она будет вовеки царствовать об руку с Небесным Супругом в сонме девственных душ, и, быть может, ее непрестанное заступничество принесет пользу и нам»[430].

Нет никаких записей о возвращении тела Джоанны в Англию и ее погребении, хотя некоторые источники упоминают, что принцессу похоронили в соборе Байонны. Однако, учитывая, что она скончалась летом в жарком климате, а тела жертв чумы разлагались быстро, ее, вероятно, похоронили в Лормоне, возможно, в церкви Святого Мартина.

К августу 1348 года солдаты, вернувшиеся с войны, привезли чуму в Дорсет, откуда она распространилась по острову, добравшись до Лондона в ноябре. Королевская семья укрылась в Виндзоре вместе с сестрой Эдуарда, королевой Джоанной. Разрушительные последствия эпидемии были ужасающими. По оценкам, погибла треть населения Англии. Болезнь, получившая название «великий мор»[431], охватила страну, чему способствовали антисанитарные условия в городах и загрязненные источники воды. Способа остановить эпидемию не существовало. Повсюду на дверях появлялись красные кресты с надписью «Господи, помилуй нас».

В конце лета в Брентфорде, в графстве Мидлсекс, скончался трехмесячный принц Уильям Виндзорский. Он погиб слишком скоро, чтобы его можно было причислить к жертвам чумы, но его смерть всего через несколько недель после кончины Джоанны стала тяжелым ударом для короля и королевы. Расходные свитки (Issue Rolls) за 1350 год содержат запись о приобретении золототканого покрова для тела, шестидесяти шелковых знамен, а также ста семидесяти восковых свечей и факелов. Пятьдесят бедняков получили по пятьдесят шиллингов (£ 1,47 тысячи) за то, что несли факелы из Брентфорда в Лондон, сопровождая и охраняя «тело Уильяма, сына короля»; каждому выдали по красно-коричневой накидке. 5 сентября принца похоронили в часовне Святого Эдмунда в Вестминстерском аббатстве рядом с его сестрой Бланкой. Счета Великого гардероба от 5 сентября 1348 года указывают, что в день погребения для детей заказали двойную гробницу. В 1376 году король выплатил каменщику Джону Орчарду двадцать шиллингов (£ 750) за небольшой памятник из пурбекского мрамора, а также двенадцать фунтов (£ 7 тысяч) за две алебастровые статуи младенцев, каждая высотой двадцать дюймов.

Чума унесла жизнь архиепископа Стратфорда, а его преемник скончался, даже не успев пройти обряд посвящения. Жертвой эпидемии пал капеллан королевы, Роберт де Иглсфилд. В сентябре перемирие с Францией пришлось продлить из-за опустошений, вызванных