Королевы эпохи рыцарства - Элисон Уэйр

эпидемией в обеих странах. Забрезжила надежда на заключение мирного соглашения, и Филипп VI предложил, чтобы вдовствующие королевы Англии и Франции, Изабелла и Жанна д’Эврё, выступив в роли «друзей и посредников», встретились «в нейтральном месте» между Кале и Булонью для обсуждения условий[432]. Филипп объявил о предстоящих переговорах, но Эдуард III, памятуя о дурной репутации матери среди французов, опасался, что ее участие навредит делу. Вместо Изабеллы он отправил Генриха Гросмонта, нового эрла (а с 1351 года – герцога) Ланкастера, тогда как Филипп, в свою очередь, отказался привлечь королеву Жанну и назначил вместо нее Рауля IV, графа д’Э.

Эдуард и Филиппа провели Рождество во дворце архиепископа Кентерберийского в Отфорде, в графстве Кент. После этого, стараясь держаться подальше от Лондона, они посетили Гилфорд, Кларендон, Вудсток, Лэнгли и Уэст-Кантри, где остановились в аббатстве Форд в Дорсете. В июле Филиппа находилась в замке Девизес, в октябре – в Шине, а в декабре – вместе с Эдуардом в старинном замке епископов Лондона в Орсетте, в графстве Эссекс. Рождество супруги встретили в поместье Хаверинг, принадлежавшем Филиппе.

«Первое чумное поветрие» длилось в Англии до конца 1349 года, хотя впоследствии было еще несколько вспышек. На протяжении веков эпидемии чумы возвращались в жаркое время года, достигнув в 1665 году пика с приходом «великой чумы». Мор 1348–1349 годов положил начало столетию потрясений и навсегда изменил социальный порядок в Англии. Прежняя иерархическая система так и не обрела былую устойчивость. Острая нехватка рабочей силы в поместьях и на фермах привела к тому, что труд выживших крестьян пользовался высоким спросом среди землевладельцев, и отныне крестьяне могли сами диктовать цену. Они усомнились в справедливости феодального общества и потребовали освобождения от крепостной зависимости. В 1360 году крестьяне поместья Дарнхолл, принадлежавшего настоятелю аббатства Вейл-Ройял, даже обратились за помощью к королю и королеве в своей многолетней борьбе за свободу. Эти изменения предвещали конец феодализма. Никто не хотел оставаться в подчинении у господина, упуская возможности, которые создал новый рынок труда. Некоторые лорды были вынуждены освобождать вилланов и платить им за работу, понимая, что иначе они просто сбегут и предложат свой труд другому хозяину.

Другие отказывались уступать требованиям вилланов. Парламент попытался навести порядок и в 1351 году принял «Статут о работниках», установивший предельные ставки заработной платы и минимальные цены. «Многие работники и слуги, – гласил документ, – не желают служить, если не получают чрезмерную плату, а иные предпочитают просить подаяние в праздности, нежели трудиться ради пропитания»[433]. Поэтому каждый виллан был обязан «служить тому господину, которому потребуется его труд». Однако было уже слишком поздно – перемены зашли чересчур далеко, и закон оказался невыполнимым. «Мир портится, – жаловался поэт Джон Гауэр в 1375 году. – Нынче труд стоит так дорого, что тому, кто желает вести дела правильно, приходится платить пять или шесть шиллингов за то, что раньше стоило два»[434].

В конце XIV века появились наемные работники и йомены – свободные земледельцы, владевшие собственным наделом. По мере того как капитализм вытеснял феодализм, торговля расширялась, а средний класс становился все более зажиточным и влиятельным. В парламенте палата общин все громче заявляла о своих правах, что вызывало раздражение у консервативных лордов, таких как Джон Гонт, которые пытались сопротивляться неизбежным переменам, вызванным новым социальным порядком.

В начале 1350 года Эдуард III и Черный Принц получили донесение о заговоре в Кале с целью вернуть город французам и отправились на материк. Во время последовавших боев Эдуард оказался в окружении и рисковал попасть в плен, но девятнадцатилетний принц во главе гарнизона Кале пришел на помощь отцу и сумел отразить нападение. Когда король с сыном вернулись в Англию и воссоединились с королевой Филиппой, Эдуард сказал ей: «Милая госпожа, окажи почет принцу, ибо я был бы захвачен врагами, если бы не его великая храбрость». Филиппа ответила: «Вы с ним оба желанные гости. Теперь я поистине могу сказать, что он родился в добрый час»[435].

В том же году скончался Филипп VI, и ему наследовал сын, Иоанн II. Он не предпринимал враждебных действий против Эдуарда, однако Педро, новый король Кастилии и бывший жених принцессы Джоанны, вступил в союз с Францией. Его флот совершал «различные акты насилия и грабежа» в отношении английских кораблей и приступил «к военным приготовлениям», которые Эдуард решил пресечь. Он отправился в Уинчелси, где «разместился в аббатстве с видом на море, куда его сопровождала и королева»[436]. Часто утверждают, что это было аббатство Баттл, но оно расположено не на морском берегу, так что, скорее всего, супруги остановились в обители доминиканцев на южном утесе Уинчелси.

29 августа Эдуард вместе со старшими сыновьями на борту флагманского корабля ожидал кастильцев у побережья Уинчелси. Десятилетний Джон Гонт впервые оказался на войне. Он был слишком юн, чтобы участвовать в битве, но, по словам Фруассара, отец взял принца с собой, «потому что очень его любил». Встревоженная Филиппа провела целый день в монастыре, горячо молясь о благополучии и победе мужа и сыновей.

Вскоре на горизонте показался огромный флот. В «жестоком и яростном»[437] сражении вражеское судно протаранило королевский корабль, который пошел на дно, и только героическое вмешательство Генриха, эрла Ланкастера, и Черного Принца спасло положение. Королю удалось спастись, спрыгнув в последний момент с тонущего корабля. Английский флот продолжил бой, потопил четырнадцать вражеских судов и одержал победу.

Когда испанцы отступили, англичане «затрубили в трубы и взяли курс на Англию, достигнув суши у Рая (Rye) и Уинчелси после наступления ночи. В тот же час король, его сыновья и бароны сошли на берег, достали в городе лошадей и с превеликим ликованием»[438], отправились в монастырь, где их ожидала Филиппа. «Королева исполнилась радости, когда увидела своего господина и сыновей, ибо весь день страдала от тяжких сердечных тревог, страшась испанцев»[439].

Ей рассказали – «ибо она настаивала на том, чтобы узнать правду, – что у испанцев было более сорока крупных кораблей; поэтому, вновь встретив мужа и сыновей, она испытала огромное облегчение. Рыцари и бароны были приняты с почестями, и праздник продолжился танцами, пиршеством и удовольствиями. Время проходило в радости, всюду царили любовь, благородство, веселье и доблесть»[440]. Филиппа и ее дамы «провели всю ночь в приятных забавах, беседуя о подвигах и любви»[441].

Осенью 1351 года принцесса Изабелла объявила о намерении выйти замуж за Бернара д’Альбре, сына королевского наместника в Гаскони. Положение жениха не соответствовало статусу невесты, но Эдуард дал согласие на помолвку, желая заручиться поддержкой влиятельного рода Альбре. Когда дата свадьбы была назначена, а дорогое приданое – приготовлено,