Юрий Любимов: путь к «Мастеру» - Лейла Александер-Гарретт

Хитон Иешуа окунуть в чай, чтобы был коричневатый цвет. Для Каифы найти черную ермолку. Мимы на словах Каифы «Ты слышишь, Пилат?» трясут занавес. Никому не смотреть на Автора. «Запомните, его нет среди вас». Воланду заменить пуговицы и повесить брошь. В «Грибоедове» быстрее скручивать скатерть и вязать Бездомного. На Арчибальде Арчибальдовиче белый плащ. Мимам трястись, когда Бездомного увозят на грузовике.

После ланча прочесываем «Нехорошую квартиру» из первого акта. Свет опоздал на Степу Лиходеева. Коровьев забыл хлопнуть по попе Геллу. Бегемот за Коровьевым тоже пытается лапать Геллу, но получает по сусалам. Азазелло выйти из тени маятника на словах «Он такой же директор, как я архиерей». Воланду стоять у «гриля» – рампы для подсветки. Кота совсем не видно, когда он прыгает и дурачится, где свет на него? Воланду не корчить рожи.

Управдому Никанору Ивановичу Босому стоять лицом к залу и вытаскивать деньги из штанов. Всем идти вдоль занавеса, не перекрывая друг друга. Когда кто-то из актеров меняет цифры на маятнике, другому актеру надо перевести стрелки на прежнее место. Бегемоту полезть в карман и вытащить оттуда настоящую мышь, а Поплавскому изобразить больше испуга. Бегемоту надо успеть заменить настоящую мышь на марципановую, когда он оторвет мышке хвост. Поплавскому быстрее семенить ногами, надо драпать из этой проклятой квартиры.

Пробегаем последние две сцены из первого акта – «Явление героя» и «Казнь». Замечания к осветителям: не дали вовремя свет на занавес и на Иешуа. Крест совсем не был виден, а его ведь распинают на кресте. Левию Матвею отбиваться, но без кулаков, без пауз, все делать быстрее. Левию Матвею лежать у креста на словах Пилата «Дайте ему пить». Не тянуть резину.

В «Варьете» свет пустить по ногам. Гелле запрыгнуть на рояль, скакать там на каблуках, но не грохнуться. Воланду презрительно нахмуриться, когда он осматривает «москвичей» – шведов в зале. Коту и Коровьеву больше куражиться на сцене. Бенгальскому не лезть в дверь на словах «Отдайте мою голову». Всем больше реагировать на дам в фирменных нарядах: охать и ахать, восхищаться! Не надо никаких цветов для жены Семплеярова – ассоциация с Маргаритой. Даже если это сирень. Варенухе плюнуть на афишу с Воландом кровью, конечно же, томатным соком.

«Психбольница». Бездомному сделать из пальцев букву V – Воланд. Мастеру зачесать волосы назад. Желтые цветы для Маргариты. У Маргариты виден на лбу микрофон, спрятать. На Маргариту больше света. Она должна быть ослепительно красиво освещена. Мимы плохо пели «Марсельезу». Степе Лиходееву – Хансу Строоту – ходить по сцене и спрашивать: «Что это за город?» Бездомному не забывать давать подушку Мастеру.

Выключили свет рано на словах Маргариты «Нет, ты уйди из моей памяти, тогда я стану свободна». Любимов комментирует реплику Маргариты, но так, чтобы ее не услышали актеры: «Какая же Маргарита все-таки сучка! Где тут любовь и верность? Похотливая баба. Я уверен, что Булгаков все это понимал. Но ему такая нужна была…»

В одной из ранних рукописей от 9 ноября 1933 года, в главе «Шабаш», Булгаков иллюстрирует похотливость Маргариты: «Гроздья винограда появились перед Маргаритой на столике, и она расхохоталась – ножкой вазы служил золотой фаллос. Хохоча, Маргарита тронула его, и он ожил в ее руке. Заливаясь хохотом и отплевываясь, Маргарита отдернула руку».

Любимов говорит, что Булгаков вознес Елену Сергеевну на недосягаемый пьедестал, на смертном одре называл «царицей, звездой, сияющей в его земной жизни». А она после его смерти с Фадеевым роман закрутила; в эвакуации, в Ташкенте, сблизилась с поэтом Владимиром Луговским. Злые языки приписывали ей связь со Сталиным, который потому только и щадил Булгакова. В Москве ходили слухи, что к Булгакову ее приставили агенты ОГПУ. Ясно одно – мужики теряли от нее голову. И это льстило Булгакову. Настоящая ведьма! На прощание Любимов декламирует знаменитый отрывок из монолога Гамлета:

О, женщины! ничтожество вам имя!

Как? месяц… Башмаков она еще не износила,

В которых шла за гробом мужа,

Как бедная вдова, в слезах… и вот – она,

Она… О Боже! зверь без разума и чувства.

Грустил бы более! – она супруга дяди…[39]

1 декабря, четверг

С утра проходим сцену «Маргарита» из второго акта. По ходу репетиции потоком льются указания актерам. Инфернальную стерву Геллу с бутылкой красного вина мимам увозить со сцены прямо с роялем. Воланду не нужно тянуть занавес, идти с зонтом вдоль него. Бегемоту следует спрятать башку Берлиоза в платок, а потом зубами стянуть с головы платок. Сокову – Хансу Строоту – прицепить галстук на рубашку. Все должны быть при галстуках: похороны – торжественное действо. Бегемоту дать колоду карт. Сокову не реагировать на Азазелло, когда тот поставит кость ноги скелета ему на ногу. От страха ему на шесть секунд упасть на пол. На полете Маргариты Николаю Ивановичу дать белый воротничок, он же советский чиновник. Наташе надо заправить ночную рубашку в трусы. Втыкать вилку в жопу Николая Ивановича бодрее и выразительнее. Маргарите и Наташе орать от восторга по очереди, а не дуэтом. Наташе громче орать, она же простая баба. В бокале Коровьева должно быть больше огня. Маргарите истошно кричать: «Драмлит! Драмлит!»

Для «Великого бала у Сатаны» задание костюмерам: Яну Лундбергу надо отрезать до колен плащ Маргариты с капюшоном. Гелле стоять слева от Маргариты. Коту Бегемоту натянуть белые носки на «лапки». Фриде дать белый фартук официантки. Фальшивомонетчику и алхимику господину Жаку повязать красный платок. Московской портнихе сделать прическу с начесом. Всем актерам работать с занавесом быстрей. Довести до автоматических действий. Коту Бегемоту дать белую шляпу с пером. После реплики Воланда «Пошел вон!» Бегемоту с кокетливой обидой произнести: «Я еще кофе не пил, как же это я уйду?»

Воланду нужна трость в этой сцене. Коту Бегемоту бросить в «гриль» платок Фриды, он мгновенно должен воспламениться и сгореть. Мастер падает, когда граненый стакан с ядом покатится по сцене. Азазелло смотреть на свое злодеяние бесстрастно: он всего лишь выполнял задание своего хозяина Воланда, убийства – это его призвание. Автору – Бьерну Гранату – с манускриптом подойти к трибуне, стоять и смотреть на Мастера, когда Воланд скажет: «Рукописи не горят». На реплике «Скончался, скончался мой сосед… И я знаю, что в городе скончался еще один человек – эта женщина…» Бездомному самому закрыть дверь. Костюмеры должны дать темно-коричневую шляпу начальнику