Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин

Подобные высказывания носили и носят характер анекдотичный.

Почему-то «своему» народу Акунин предложил персонажей гуманитарного толка – за исключением академика Сахарова, который, впрочем, в данном случае наверняка воспринимался Акуниным как правозащитник и публицист, а не как физик-теоретик и создатель водородной бомбы, – а другому народу подарил исключительно тиранов.

Но таким образом можно любую дурь сказать.

«Мы народ Чайковского и Шостаковича, а вы народ Малюты Скуратова».

И всё у них – так.

Нет бы, к примеру, Акунин сказал, что мы народ Сталина и Берии, а они – народ Горбачёва и Яковлева. Так бы это имело хоть какой-то смысл.

Или предложил бы иной вариант: мы с вами – народ Ивана Грозного и опричников, а они – народ Екатерины Великой и, более того, непосредственные участники её переписки с Вольтером.

Впрочем, Акунин наверняка знает: как только пойдёшь искать себе соратников и сторонников в глубинах русской истории, немедленно наткнёшься на что-нибудь противоестественное.

Екатерина, к примеру, Великая не только переписывалась с Вольтером, но и аннексировала Крым. И как им с такой родниться?

Казалось бы, в литературе дела обстоят получше, – но и это иллюзия.

Объявляя себя «народом Пастернака», принимает ли Акунин вместе с Пастернаком поэму «Лейтенант Шмидт» – про того самого Шмидта, что, взбунтовавшись против государя императора, поднял красный флаг на крейсере «Очаков»? Мы уж не говорим про откровенно сталинистскую позицию Пастернака в начале тридцатых годов и его, тирана восхваляющие, сильнейшие стихи того же периода.

Принимая в свой народ Сахарова, берут ли его нынешние правопреемники с собою колоссальный вклад Андрея Дмитриевича в советский милитаризм, а также три сахаровских звезды Героя Социалистического Труда, его Сталинскую и Ленинскую премии?

Или из Пастернака и Сахарова, а также из «человека эпохи Москвошвея» Мандельштама, тоже автора сильнейших стихов о Сталине, и уж тем более из Чехова, говорившего «будет война – поеду на войну», – будут вырезать большими овечьими ножницами все сомнительные вещи, оставляя только «суть»?

Но у Чехова так много «сомнительных вещей» (например, касательно украинского и еврейского вопроса), что, боже мой, лучше сразу ножницы отложить.

Нашим либеральным оппонентам стоило б не фамилиями бросаться, а, к примеру, отдельные тексты называть.

Скажем, это может выглядеть вот так.

С одной стороны стоит народ повести Н.В.Гоголя «Тарас Бульба», стихотворения А.С.Пушкина «Клеветникам России», стихотворения М.Ю.Лермонтова «Опять народные витии», стихотворения Н.М.Языкова «К не нашим», стихотворения А.А.Блока «Скифы», стихотворения И.А.Бродского «На независимость Украины».

А с другой стороны стоит иной народ – и трепетно держит в руках «Приключения Фандорина», «Время секонд хэнд» Алексиевич и томик Игоря Иртеньева.

Нет, можно, конечно, предложить им то, что они особенно ценят, – «Окаянные дни» Бунина, рассказы Зощенко (только не про Ленина), что-нибудь из Стругацких (не из ранних), «Дети Арбата» Рыбакова… Но тут всегда возникает вопрос: а безусловный русский патриот Бунин и героический участник двух войн (причём Гражданской – на стороне красных) Зощенко согласились бы с тем, что их так используют?

Даже Анатолий Рыбаков – об этом мало кто помнит, – и тот яростно отрицал российских «демократов», достижения Перестройки считал сущим позором, и до конца жизни оставался на «левых» позициях. Незадача и тут.

Привычка что-либо приватизировать – она, конечно же, приятна, но не всегда безопасна.

Приватизировали историю – а она вывернулась и ударила под дых. Приватизировали литературу – а оттуда полезли «империалисты», «большевики», «черносотенцы», «ватники», милитаристы.

Приватизируйте самих себя лучше.

Куда убедительней прозвучали бы из их уст, скажем, такие слова: «У нас в России два народа. С одной стороны народ опричников и смершевцев, с другой – я и мои друзья».

Совсем другое дело.

Они стояли голыми, не ведая стыда

Ввод российских войск на Украину обернулся для нашей страны волной эмиграции. Десятки, если не сотни литераторов оставили Россию.

На все лады они повторяли, что «не желают жить в государстве, воюющем со своими соседями».

Направились они – в самые разные стороны, но чаще всего путь их лежал в Израиль.

Спустя считаные месяцы, страна, принявшая их, тоже начала войну.

Сначала с одним соседом. Потом с другим соседом. Затем – с третьим.

Многие ждали их реакции, надеясь хоть на какую-то последовательность.

Но подобной реакции не случилось.

Как ни крути, но на сегодняшний день это была самая большая подмена в нашей культурной жизни.

Я слышал эти их голоса 30 лет. 30 лет и 3 года.

Мы все слышали эти голоса.

Эти голоса то расслаивались, то обращались в единый гул. То тихо, с нежнейшим придыханием, пели на самое ухо, то неистово громыхали, перекрывая собой дождь, гром, град, камнепад.

Они говорили:

– Будь проклят тот, кто придумал слово «патриотизм»!

– Патриотизм, – восторженно, упоённо, самозабвенно повторяли они, – последнее прибежище негодяя и разгильдяя. И ещё скупердяя. Ну-ка дай сюда эту гадость! Вот видишь, как я это изорвал! На мелкие клочки! И растоптал! И сверху плюнул!

– Будь проклят тот, кто придумал «идею», кто готов во имя ложных домыслов, вымыслов, промыслов срывать людей с места, лишать их жизни, ломать их быт. Ах, взять бы однажды да истребить всех этих вождей, всех этих предводителей масс – от них всё зло.

– Жизнь, – прилюдно рыдали они, глядя при этом отчего-то на удивление сухими глазами, – главная ценность в мире! Никакие ваши идеи не стоят человеческой жизни!

– Нации придумали те, кто затем породил нацистов и нацизм. Нет никаких границ. Если же для тебя есть границы – ты раб, ты в тюрьме! – так говорили они.

– Слушай слова растамана, ну или, если угодно, слушай меня, – пели они красивыми баритонами, – пока подобные мне вошли на гору и были с духом горы – ты, ничтожество, нюхал запах своей кобуры!

– Война, – говорили они, – удобна. Она избавляет вас от необходимости думать. Но если вашему стаду так нравится ходить строем, вас можно только пожалеть. Хотя нет. Нельзя.

– И ещё, – твердили они, – если ты, пустое место под видом человека, до сих пор не знаешь, зачем ты живёшь, – это не повод стрелять разрывными ради якобы величия твоей как бы страны!

– Освободись, – требовали они, – стань выше своих осинок, росинок, берёзок и прочего непристойного в XXI веке безобразия.

– А попы? – хохотали они, пуча глаза. – Вы вообще видели этих ваших попов на мерседесах? Вы понимаете, что ваша смешная вера давно обнулилась и скисла?

…Они ухитрились этим своим многоголосием, этим бубнежом, этой навязчивой проповедью загрузить миллионы людей.

Миллионы русских людей,