Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Гермиона тихо выдохнула от облегчения, прежде чем её настигло чувство вины. Если это было неправильно наложенное заклинание, они вряд ли столкнутся с его последствиями ещё раз. Но это также означало, что им, скорее всего, не удастся исцелить Роланду. Гермиона пыталась разложить проклятие на составляющие, чтобы суметь подобрать контрзаклинание, но её попытки не увенчались успехом. Его структура была столь запутанной и непостоянной, что её невозможно было разобрать и нейтрализовать.

— Как думаешь, сколько ещё будут работать исцеляющие заклинания? — тихо спросила целительница, с грустью смотря на коллегу, с которой проработала почти всю жизнь.

Гермиона подсчитала в уме время, которое прошло с того момента, как мадам Хуч поступила к ним в палату. Магический закон, о котором спрашивала Поппи, был довольно запутанным, но, согласно ему, исцеляющие заклинания прекращали работать, если их использовали слишком часто. Даже возможности магии ограничивались законами физики. В какой-то момент человеческое тело просто переставало исцеляться.

— Если мы будем и дальше накладывать исцеляющее заклинание каждые пару минут, то оно, возможно, продолжит действовать ещё в течение двадцати часов, — мягко ответила Гермиона.

Поппи кивнула и подоткнула одеяло Роланды.

— Северус оставил для тебя новый рецепт зелья, — сказала она Гермионе. — Он сказал, что тебе нужно сварить сразу полный котёл.

Поппи засунула руку в карман и достала из него свиток пергамента и небольшой флакон.

Гермиона подняла склянку, чтобы рассмотреть содержимое на свету.

В ней оказалось несколько капель яда акромантула. Скорее всего, они стоили больше пятидесяти галлеонов.

Ей нельзя было совершать ошибок. Она положила флакон в карман и развернула пергамент, чтобы посмотреть, что ей понадобится для приготовления зелья.

У неё в наличии были все ингредиенты. Кроме разве что дескурении, но её можно было собрать только в полнолуние. Гермионе придётся подождать неделю, прежде чем она сможет сварить партию нового зелья.

Если проклятие было таким серьезным, как говорил Северус, девушке оставалось надеяться, что до полнолуния не будет никаких сражений. А это само по себе уже было идиотской мыслью.

В конце рецепта Северус написал своим острым почерком контрзаклинание против Кислотного проклятия. Она просмотрела его. Все было просто, как он и говорил.

Гермиона переписала контрзаклинание на чистый лист пергамента. Травма, связанная с кислотой, должна быть немедленно устранена. Даже минутное ожидание, потраченное на прибытие целителя или аппарацию раненого, могло добавить несколько дней к выздоровлению. Контрзаклинание было достаточно простым; каждый член Сопротивления мог его выучить.

Гермиона написала короткую записку с пояснениями, а затем одним взмахом волшебной палочки сложила ее в бумажный самолетик и отправила его Гарри.

— А ты не могла бы пораньше приступить сегодня к своей смене? — поинтересовалась Поппи.

Гермиона подняла глаза и увидела, что женщина еле стоит на ногах от усталости.

— Конечно, — быстро ответила девушка.

— Я хочу написать Филиусу, Помоне и Минерве. Возможно, они захотят прийти и попрощаться, — сказала Поппи. — Все записи о том, что я делала, есть в регистрационном журнале, и я только что запечатала ее разрез. Так что ты можешь начать двухминутный отсчет прямо сейчас.

Гермиона смотрела, как Поппи Помфри медленно и тяжело выходит из больничной палаты.

Девушка подошла к столу и заглянула в журнал. В нем не было никаких сюрпризов. Она тихо переходила от кровати к кровати. Все еще спали, некоторые были под действием напитка живой смерти. Это был способ сохранить людям жизнь, пока для их исцеления готовились медленно варившиеся зелья. Гермиона провела расширенную диагностику каждого пациента и мысленно перечислила, какие зелья им нужно принимать. Ей следовало разослать первые дозы волчьего противоядия всем заражённым ликантропией в Ордене.

Это был спокойный тихий день в больничной палате. Помимо постоянного наложения исцеляющего заклинания на мадам Хуч, большинство других травм требовали просто тщательного наблюдения и времени.

Гермиона размышляла о том, каким будет Малфой во время их следующей встречи.

Тот факт, что он также являлся природным окклюментом, был... проблематичным, мягко говоря.

Это означало, что уровень его контроля был силён. Попытка заинтересовать его и заставить его быть преданным окажется почти невозможной, если Малфой был в состоянии отсеять лишние эмоции и сдержать любое воздействие, которое она оказывала на него.

Если Гермиона хочет получить хоть какой-то шанс на успех, ей придется действовать медленно и хитро. Суметь так глубоко проникнуть в его душу, что он не сможет вытащить ее оттуда. Найти путь в его сердце. Единственное место, которое никакое количество окклюменции не могло заблокировать или изолировать.

Она слегка вздрогнула.

Она никогда раньше не чувствовала себя жестокой. Холодной. Бесчувственной. Ее постоянно так называли, и девушка верила, что это может быть правдой. Но жестокость была той чертой, которую она всегда считала несвойственной своей природе. Но то, что Гермиона задумала, было, возможно, одной из самых жестоких вещей, которые она могла себе представить.

Девушка подавила в себе любые колебания на этот счёт.

Он был тем, кто потребовал ее.

Сейчас и после войны.

И очевидно, что его не заботили ее чувства и переживания на этот счёт. Она вполне могла отплатить ему той же монетой.

Гермиона собралась с духом и достала из сумки книгу.

30. Флэшбэк 5.

Апрель 2002.

В следующий вторник Малфой вел себя почти так же, как и неделю назад.

Он учил ее окклюменции, позволяя практиковать различные формы и техники. Он не причинял ей боли, применяя легилименцию. И едва ли произнёс хоть слово. Он прикоснулся к ней только один раз, чтобы откинуть ее голову назад и посмотреть в глаза. И затем — в то время как он находился в ее сознании — она чувствовала его руку на своей шее и большой палец, прижатый к горлу.

Малфою необязательно было прикасаться к ней. Она это знала. Он мог легко выполнить легилименцию с расстояния нескольких футов.

Он не пытался проникать в ее сознание глубоко. Не искал те воспоминания, в которые она не хотела его впускать. Малфой просто позволял ей использовать его как своего рода тренировочный манекен для обучения ментальному маневрированию.

Когда он мягко вышел из её сознания, Гермиона с любопытством посмотрела на него.

— Где ты этому научился? — спросила она. — Не думаю, что твоя тетя использовала эту технику.

— Она обучала меня иначе, — его зубы слегка оскалились. — Я читал об этом в книге. В поместье Малфоев