Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Если же Орден победит, даже получив помилование от суда, Малфой станет изгоем для всего волшебного мира. К шпионам и предателям никогда не будут относиться с уважением, каким бы ни был их вклад в войне.

Кроме того... Люциус был преданным последователем Волдеморта. Он винил Гарри и Рона в смерти Нарциссы и направлял всю свою энергию на то, чтобы отомстить им. Даже если Драко не разделял его мнения, казалось подозрительным, что он решился идти против своего отца. В школе он так старался быть похожим на него. Малфой был в ярости, когда в конце пятого курса Люциуса заключили в Азкабан.

Гермиона выложила на поднос стебли бадьяна и направила на них поток горячего воздуха из кончика палочки. Наблюдая, как засыхают от жары листья, другой рукой она помассировала висок.

Малфой не был заинтересован в ней. Точно не в физическом смысле. По крайней мере, не больше, чем обычный мужчина был заинтересован в любой случайной женщине. Гермиона изучала физиологию сексуального влечения, и Малфой не проявлял почти никаких признаков даже после того, как провёл несколько минут, разглядывая её обнаженное отражение в зеркале.

Гермиона почувствовала, что краснеет. Однозначно, этот момент стал одним из самых неловких в её жизни.

Так для чего же Малфой делал все это? Зачем целовать её и прижиматься к ней своим телом? Даже если для того, чтобы спровоцировать её, его мотив все ещё оставался неясен.

Зачем ему было доводить её? Что заставляло его использовать определенные тактики при общении с ней?

Очевидно, изначально Малфой ожидал, что она будет настолько ненавидеть его, что окажется просто не в состоянии сдержать эмоции. Потом он, казалось, решил, что сможет отвлечь внимание Гермионы и помешать ей мыслить ясно, если будет целовать её во время сеансов легилименции. Без сомнения, он так долго разглядывал её обнаженную, чтобы поиздеваться над ней.

Малфой хотел, чтобы она ненавидела его.

Но когда он понял, что она тоже природный окклюмент, то, возможно, решил опять сменить тактику. Он наконец-то понял, почему у него не получается спровоцировать её, и подстроился под новые обстоятельства.

Но зачем ему было адаптироваться к перемене условий? Для чего ему это было нужно?

Гермиона никак не могла понять.

Она поместила высушенные листья бадьяна в ступку и принялась толочь их.

— Миона? — голова Чарли показалась из-за дверцы ее шкафа с ингредиентами зелий.

— Да?

— Снейп приходил и искал тебя.

— Правда? Он не сказал, что ему нужно?

— Думаю, хотел передать новый рецепт зелья. Он отдал его Поппи. Зелье должно вылечить последствия проклятия, которое он сам же и изобрёл.

Лицо Чарли скривилось от злости. Большая часть Ордена винила Снейпа за каждое заклинание, созданное в лабораториях Пожирателей. Они считали, что если бы Снейп действительно был шпионом, то нашёл бы способ развалить все подразделение, занимающееся изобретением проклятий.

Гермиона закатила глаза.

— Ты ведь знаешь, что, если бы не было Снейпа, мы бы потеряли гораздо больше людей, пока искали бы подходящие контрзаклинания. Его информация мне необходима, чтобы успеть подготовиться.

— Да, вот только скольких, ты думаешь, он убил, пока доставал для нас эти сведения? В их лабораториях ставят опыты на наших людях. Он убивал людей, но это не имеет значения, ведь «он приносит нам необходимую информацию о контрзаклинаниях». Ты реально так считаешь?

Гермиона замерла, перестав толочь листья бадьяна.

— Он шпион, Чарли. Он должен продолжать поступать так, если не хочет, чтобы его поймали. Если он позволит раскрыть себя из-за того, что попытается спасти кого-то из заключённых или подорвёт работу всего подразделения, Волдеморт просто создаст новые лаборатории, а мы тем временем останемся вообще без информации. Это окажется слишком большой потерей, если посмотреть в долгосрочной перспективе.

— Это только ты так считаешь, — ответил Чарли, его губы были поджаты, а в глазах застыло жестокое выражение. Затем он повернулся и зашагал прочь.

Гермиона продолжала толочь листья в течение ещё нескольких минут, а затем высыпала их в банку.

«Северус, должно быть, приготовил зелье против Кислотного проклятья», — подумала Гермиона. Она надеялась, что это не то самое зелье, над которым он работал, когда она последний раз встречалась с ним в Паучьем тупике.

У неё не осталось яда акромантула, а купить его в аптеках можно было только со специальным разрешением от Министерства. Ей нужно попробовать найти его на черном рынке, хотя стоимость, скорее всего, окажется не меньше нескольких сотен галлеонов. У Ордена было не слишком много денег.

Гоблины заняли нейтральную позицию в войне, так что Гринготтс оставался доступен для всех волшебников, но попасть туда кому-то из Ордена, не будучи арестованным, стало почти невозможно. И это ещё не учитывая того факта, что быть магглорожденной само по себе являлось преступлением.

Большая часть Сопротивления оставалась безработной из-за своего происхождения или из-за связей с магглорожденными.

Им повезло, что Гарри в наследство досталось огромное состояние, потому как иначе Орден, скорее всего, давно перестал бы существовать.

Если для нового зелья требовался яд акромантула, то оставалось только надеяться, что Северус сможет одолжить ей несколько капель. Гермиона очень сомневалась, что Орден выделит деньги на покупку этого ингредиента для контрзаклятия. Возможно, они позволят приобрести его, когда само проклятье станет постоянно использоваться во время битв.

Она скрестила пальцы на удачу и отправилась искать Поппи.

Больничные покои были снова заполнены пациентами.

Операция по освобождению членов Сопротивления из тюрьмы прошла удачно, но многие вызволенные волшебники оказались измучены пытками или изнурены голодом. Во время битвы было использовано немало неприятных проклятий.

Тех, чьи раны оказались несущественными, перенаправили в другие убежища. На Площади Гриммо остались только волшебники, чьи травмы были достаточно серьезными, чтобы их лечением занимались Гермиона и Помфри.

Когда Гермиона зашла в больничные покои, Поппи стояла, склонившись над кушеткой Роланды Хуч. В трахее волшебницы была небольшая ранка, которая никак не заживала и начала медленно увеличиваться в размере, несмотря на все наложенные на неё исцеляющие заклинания. Тот, кто дежурил в больничных покоях, должен был накладывать на женщину лечебные чары каждые две минуты.

— Никаких изменений? — спросила Гермиона, подойдя к волшебнице и склонившись над ней, чтобы снова взглянуть на ее рану.

— О, Гермиона, ты уже вернулась, — сказала Поппи грустным голосом. — Когда Северус был здесь, он осмотрел её рану. Он сказал, что это точно не одно из новых проклятий, изобретённых в лабораториях Волдеморта. Так что... скорее всего,