Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов

он тоже непреходящ[851]. Поэтому слова «сотворим человека» обращены к ангелам: «мы с вами сотворим человека». Мы знаем, что у великого Бога нет образа, поэтому и сказано «по нашему образу», по образу ангелов, которых много, как сказано в книге Даниэль: «тысячи тысяч служат Ему, десятки тысяч десятков тысяч перед Ним стоят» (Даниэль, 7:10).

«Образ» — это образец, и так сказано: «и породил [Адам] подобного себе, по образу своему» (Берешит, 5:3). Предлог бе — [в слове бе-цальмену («по нашему образу»)] имеет инструментальное значение…

РАББИ МОШЕ БЕН МАЙМОН

Мишне Тора. Книга Знания

Путеводитель растерянных

Послание о воскрешении мертвых

Рабби Моше бен Маймон (акроним — Рамбам, латинизированное имя — Маймонид, 1135–1204)

Рамбам, вне всяких сомнений, является центральной фигурой средневековой еврейской культуры. Его пронизанное духом новаторства творчество оставило в ней глубокий след и имело далеко идущие последствия[852]. И, если Саадия гаон привнес в еврейскую культуру элементы культуры греческой, заложил основы развития различных научных дисциплин и способствовал появлению новых видов литературы, ставших легитимными в рамках иудаизма, то Маймонид (Рамбам) попытался вывести сочетание двух традиций (еврейской и греческой) на новый уровень, достичь их гармоничного синтеза, разрешить глубинное противоречие между ними.

Уже первое крупное произведение Рамбама — написанный по-арабски «Комментарий к Мишне» (завершено в 1169 г.) — несет в себе элементы новаторства. Действительно, Мишна (составленный в начале III в. компендиум Устной Торы) получает разъяснение в Талмуде[853]. Мишна стала частью Талмуда, который, в свою очередь, стал предметом изучения и толкования в эпоху гаонов (наиболее ранние из дошедших до нас комментариев относятся к X в., но, по-видимому, этот процесс начался значительно раньше). И вот Рамбам, словно желая вернуть Мишне статус самостоятельного произведения, пишет комментарий не к Талмуду, а к Мишне. Кроме того, беспрецедентным образом Рамбам привносит в свой комментарий элементы философии. Так, например, он отождествляет встречающиеся в Мишне понятия маасе берешит (деяние сотворения мира) и маасе меркава (деяние божественной колесницы — видение пророка Йехезкеля, гл.1) с физикой и метафизикой. Именно в комментарии к Мишне (предисловие к трактату «Санг̃едрин») Рамбам впервые в истории еврейской традиции формулирует в догматической форме основы иудаизма (знаменитые 13 основ веры). А его предисловие к комментарию трактата «Авот» представляет собой философское произведение, излагающее науку о душе и этику на основе соответствующих трактатов Аристотеля («О душе», «Никомахова этика»).

Однако еще более новаторским стало второе галахическое произведение Рамбама, названное им «Мишне Тора» (повторение Торы или Второзаконие; так именуется последняя из пяти книг Торы, книга Дварим[854]). Эта книга, которая, в отличие от Комментария к Мишне, была написана на иврите и завершена в 1178 г., должна была по замыслу Рамбама стать кодексом Закона, структурированным по тематическому принципу сводом законов Устной Торы, т.е. в определенном смысле выполнить ту же функцию, что в свое время отводилась Мишне[855]. Грубо говоря, Рамбам задался цель составить Мишну своего времени. Но почему он решил создать такой кодекс? Чем не устраивал его существующий корпус литературы Устной Торы — талмудическая литература плюс связанная с ней литература гаонов? Вот что пишет Маймонид в предисловии к «Мишне Тора»:

Все заповеди, что были даны Моисею (Моше) на горе Синай, были даны с объяснением. Об этом сказано: «[Взойди ко Мне на гору…] и Я дам тебе скрижали каменные и Тору, и Заповедь» (Шмот 24:12). «Тора» [в этом стихе] — это Письменная Тора, а «Заповедь» — ее объяснение… и оно называется Устной Торой…

Далее Рамбам описывает, как передавалась Устная Тора от Моше до эпохи гаонов. И продолжает:

Ныне обрушилось на нас множество бедствий, сиюминутные нужды оттеснили все прочее, и под бременем тягот пропала мудрость мудрецов и сокрылся разум разумных. Поэтому толкования Талмуда, галахические постановления и ответы гаонов, разъясняющие трудные вопросы, стали в наши времена непонятны, и лишь немногие разбираются в этих вещах… Поэтому я, Моше сын Маймона, из Испании, уповая на Господа, который будет мне опорой, и надеясь на мои познания во всех этих книгах, собрался с силами и решил собрать воедино выводы из всех упомянутых выше сочинений по поводу запрещенного и разрешенного, чистоты и нечистоты и всех иных законов Торы, записав их коротко и ясно, так чтобы Устная Тора стала понятной и доступной каждому. Я не буду приводить трудности и указывать пути к их разрешению, не стану писать: такой-то сказал так, а такой-то считает иначе. Основываясь на всей совокупности галахических трудов и комментариев… я изложу законы в их окончательной формулировке, ясно и доходчиво, так что законы Торы — все заповеди Торы, а также постановления мудрецов и пророков — будут открыты всякому, от мала до велика.

В общем, [я делаю это] для того, чтобы не нуждался человек ни в каком другом сочинении на тему законов Израиля, ибо это мое сочинение включит в себя всю Устную Тору со всеми постановлениями, обычаями и уставами, которые были вынесены со времен Моше, учителя нашего, и до составления Гемары, в соответствии с тем, как объяснили это гаоны во всех своих сочинениях, написанных после Гемары. Поэтому назвал я свое сочинение «Мишнэ Тора», ибо каждый, кто прочитает сначала Письменную Тору, а затем — это мое сочинение, узнает из него всю Устную Тору, и не понадобится ему читать какую либо другую книгу…

Другими словами, рабби Моше бен Маймон решил систематизировать и записать в доступной форме все Устную Тору. Не слишком ли велика претензия? И действительно, один из критиков Рамбама говорил о том, что тот представил дело так, словно он получил «Мишне Тора» на горе Синай.

Несмотря на то, что всеми признавался тот факт, что Рамбам — великий знаток галахической литературы и гениальный систематизатор, в адрес «Мишне Тора» высказывалось немало критических замечаний. Ну, во-первых, многим не понравилось, что и в этот, казалось бы, сугубо галахический труд Рамбам включил немало философского материала. Так, например, в первых двух главах раздела «Законов основ Торы» (которые включены в данную антологию) вместе с основами религии, излагается положения аристотелевской метафизики, а третья и четвертая главы того же раздела включают основы аристотелевской физики. Более того, из слов Рамбама в разделе о «Законах изучения Торы» (1:11–12) следует, что философия является частью Устной Торы, и, следовательно, изучение философии — часть заповеди изучения Торы. Рамбама обвиняли в том, что он привносит