Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Ривен коротко кивает, потом первым подается вперед к выходу.

— Тогда пошли.

Он выбирается первым. Подтянувшись на руках, бесшумно выскальзывает наружу и сразу пригибается, оглядываясь по сторонам. Несколько секунд ничего не говорит, просто проверяет двор и только потом оборачивается ко мне и коротко кивает.

Я выбираюсь следом и с трудом проталкиваясь наружу вместе с сумкой, быстро поднимаюсь на ноги, придерживая рукой ноющую спину, и оглядываюсь.

На удивление, в этой части города пусто. Ни толпы, ни стражи под самым носом, ни случайных прохожих, только темные склады, занесенные снегом телеги, груды ящиков и редкий свет в окнах дальних домов. Я невольно поворачиваю голову в сторону, откуда доносится гул, и сразу понимаю, в чем дело. Весь шум тянется от центра. Люди собрались там. Все пришли смотреть на казнь, и я не знаю, что лучше — чувствовать Каина там, совсем рядом, или наоборот хотеть, чтобы его там не оказалось. Потому что если он там, значит, я почти дошла до него. А если он там, значит, и все самое страшное сейчас происходит именно рядом с ним.

Чем ближе мы подходим к центру, тем больше в городе становится движения. На соседних улицах мелькают люди, торопливо идущие в одну сторону, слышны голоса, скрип снега под сапогами, резкие оклики, лошадиное фырканье. Ривен временами замедляется, выглядывая за угол первым, потом коротко кивает мне и идет дальше. С каждым шагом шум впереди становится гуще, капюшон все время норовит сползти назад, и я снова натягиваю его на лоб, пряча волосы глубже в тень.

Мы наконец выбираемся ближе к площади, и дальше идти быстро уже не получается. Людей слишком много. Толпа забила все подходы, давит плечами, пытаясь увидеть, что происходит в центре. Ривен сразу уводит меня в тень ближайших домов, проталкивая так, чтобы нас не вынесло в самую гущу. Мы идем вдоль стены, вплотную к камню, а впереди уже видно, как стража держит кольцо вокруг площади, грубо оттесняя людей назад.

— Назад. Всем назад. Не лезть.

Черная броня мелькает одна за другой. Стражники с мечами и копьями сдерживают толпу, не подпуская ее к самому центру. Я поднимаюсь выше на каменный выступ у стены, и наконец вижу, ради чего здесь собрался весь Калдор.

На постаменте стоит Каин.

На миг весь этот шум проваливается куда-то мимо меня. Я вижу только его. Прямая спина, тяжелый спокойный взгляд, которым он медленно оглядывает толпу. Он жив. Он здесь. Совсем близко. И я не знаю, что мне сделать — вздохнуть от облегчения или от ужаса, потому что я понимаю, что именно сейчас вижу.

Не казнь Каина.

Казнь от руки Каина.

— Нет… — выдыхаю я едва слышно.

— Проклятье, — шипит Ривен рядом со мной, тоже всматриваясь в площадь

Прямо перед Каином, лицом к толпе, на коленях стоит Теоден. Руки у него связаны за спиной, плечи расправлены через силу, а рядом, ниже помоста, двое стражников удерживают девушку в дорогом бордовом плаще. Она рвется вперед так резко, что ткань на плечах уже сбилась, светлые волосы выбились из прически, и даже отсюда видно, как она пытается вырваться из их рук. Я не знаю, кто она, но по тому, как отчаянно она смотрит на Теодена, понимаю сразу — для нее это тоже конец света.

Каин медленно поднимает руку и гул площади резко обрывается. Люди замирают, уставившись на помост, в центр которого выходит мужчина в черном мундире с темно-зелеными вставками. Я узнаю его сразу. Валден. Один из советников короны.

Он разворачивает свиток, оглядывая площадь.

— По воле законного короля Веларрона, Каина Эрдана, сегодня перед народом Калдора будет оглашен приговор Теодену Острану.

По толпе проходит тяжелый шорох, но он тут же гаснет под холодным взглядом Каина.

— Теоден Остран обвиняется в незаконном присвоении королевской власти, в сокрытии сведений о возвращении законного короля, во введении двора и народа в заблуждение и в удержании короны, ему не принадлежащей.

Девушка в бордовом плаще снова рвется вперед.

— Это ложь! Он не узурпатор! — выкрикивает она срывающимся голосом.

— Эрис, молчи, — резко бросает Теоден, впервые поворачивая к ней голову. Голос у него хриплый, но твердый. — Уведите ее отсюда.

— Нет! — выдыхает она, вырывая одну руку и тут же снова оказываясь в жесткой хватке. — Нет, я не уйду! Это безумие!

Стражники тянут ее назад, но она упирается, повисая у них на руках, и смотрит уже не на Теодена, а прямо на Каина.

— Он твой брат! Останови это, Каин!

На площади снова проходит глухой шум. Кто-то втягивает воздух, кто-то шепотом повторяет эти слова, но все сразу замолкают, потому что Каин наконец переводит взгляд на нее. Он смотрит на нее спокойно. Слишком спокойно.

— Перед короной родство не дает никому права на снисхождение.

— Снисхождение? Это не снисхождение, Каин. Это Теоден!

— Эрис, хватит, — требует Теоден, но она мотает головой так резко, что выбившиеся пряди липнут к ее щекам.

— Нет. Не хватит. Если ты сделаешь это, Каин, ты оставишь собственного племянника без отца!

На площади становится тихо, даже стражники, державшие Эрис, на миг замирают.

Теоден сначала просто смотрит на нее, не понимая, потом в его лице что-то резко меняется.

— Эрис? — выдыхает он хрипло, уже совсем другим голосом. — Что?..

— Я в положении, Теоден. У нас будет ребенок, — выговаривает она, тяжело дыша.

Он замирает на коленях, на разбитом лице проступает изумление и такая внезапная, почти беспомощная нежность, что у меня на миг сжимается горло.

Эрис снова поворачивает взгляд к Каину.

— Ты слышал меня, — произносит она, уже не крича, а выговаривая каждое слово с усилием. — Он твоя семья. Это твоя кровь. Если ты сейчас казнишь Теодена, ты убьешь не узурпатора. Ты убьешь отца своего племянника.

Каин смотрит на нее так же прямо. На миг мне кажется, что хоть что-то дрогнет в его лице, но нет. Он стоит неподвижно, с тем же холодным лицом, и только взгляд у него становится тяжелее.

— Ты выбрала неподходящий момент для признаний, — произносит он ровно.

Я больше не могу стоять на месте.

— Пора, Ривен. Я должна пробраться к нему, — выдыхаю я, не отрывая взгляда от помоста.

Он сразу смотрит на меня, быстро оценивая площадь, стражу, толпу и расстояние до помоста.

— Осторожно, Селина. Если что-то пойдет не так,