Ледяное сердце эриды. За гранью - Цитианка

Я коротко киваю, уже натягивая капюшон ниже и сильнее прижимая сумку к боку. Сердце бьется так тяжело, что каждый удар отдается в горле.

— Только не геройствуй без толку, — бросаю прежде чем двинуться к помосту и слышу, как он тихо усмехается у меня за спиной.

— Ты бы хоть раз сама этого совета послушала.

Я обхожу площадь по краю, держась ближе к домам и телегам, оставленным у стены. Здесь темнее и реже стоят охранники, потому что все их внимание стянуто к центру, где Эрис снова что-то выкрикивает, рвясь к Теодену, а стражники грубо удерживают ее на месте. Валден, стоя в стороне, что-то говорит дальше, дочитывая обвинение.

Мне нужно подойти сзади. Подобраться ближе и броситься на Каина прежде чем он отдаст приказ казнить Теодена и прежде чем меня остановят стражники. Просто ударить иглой в сердце.

Все просто.

Я зло вспоминаю слова Рогнара и сразу понимаю, насколько это чудовищная ложь. Ничего здесь не просто. Я уже вижу заднюю часть помоста и двух стражников у дальнего края. Один смотрит на толпу, другой — на Валдена, ожидая приказа. Если подойти еще левее, между бочками и навесом старой лавки, можно выйти к самой лестнице. Иду туда, стараясь не думать ни о чем, кроме расстояния.

Шаг.

Еще шаг.

Не смотреть на Теодена.

Не смотреть на Эрис.

Не смотреть на Каина слишком долго.

Я быстро раскрываю сумку и достаю шприц, перехватываю его удобнее, разворачивая так, чтобы игла легко вошла и рука не дрогнула в последний момент. Пальцы у меня немного не слушаются, и я злюсь на себя за это, прижимая шприц к рукаву, чтобы скрыть блеск стекла.

Еще немного.

Еще несколько шагов.

— Ты сам выбрал, чем все закончится.

Каин уже поднимает руку, готовый дать знак палачам. Сбоку кто-то вскрикивает. Стражники поворачивают голову туда, и я сразу пользуясь случаем, взлетаю на помост.

— Каин!

Он резко оборачивается на мой голос. Глаза его расширяются, когда он узнает меня.

— Селина…

Я рвусь вперед, уже замахиваясь шприцем, целясь прямо ему в грудь, туда, где должно биться сердце, но в этот самый миг раздается резкий щелчок. Арбалетчик с края помоста направляет на меня металлический болт, реагируя на внезапное движение.

— Не стрелять! — рявкает Каин так резко, что его голос на миг перекрывает и шум площади, и мой собственный сбитый вдох.

Болт срывается с тетивы раньше, чем приказ доходит до руки арбалетчика. Каин мгновенно разворачивается, закрывая меня своим телом и болт с глухим ударом входит ему в грудь.

— Нет! — вырывается у меня.

— Короля ранили! — срывается чей-то пронзительный от ужаса голос.

— Эрида! Рядом с королем эрида! — орет кто-то другой в толпе, и это слово сразу подхватывают другие, шарахаясь назад, давя друг друга и указывая на меня пальцами.

На площади все ломается в один миг. Люди кричат, стража дергается к помосту, кто-то уже тянет меч, кто-то пытается оттеснить толпу назад. Я успеваю только подхватить Каина, когда он тяжело оседает на одно колено, и кровь сразу проступает на его одежде вокруг болта.

— Каин, — выдыхаю я, хватая его за плечи.

Каин поднимает на меня мутнеющий взгляд. Он уже слышит, как к нам несутся стражники. Уже понимает, что будет дальше.

И все равно смотрит только на меня.

— Не трогать эриду, — выговаривает он хрипло, с кровью в голосе, но так, что его все равно слышат. — Никому. Это приказ.

Каин тяжело оседает на помост, и я падаю рядом с ним на колени, подхватывая его. В одной руке у меня шприц, перед глазами его кровь, и в этот миг я с ужасающей ясностью понимаю, какой выбор встал передо мной. Если я вколю ему жалость сейчас и он умрет, то перед смертью успеет понять, что едва не сделал с братом. Если не вколю и он выживет, я потеряю единственный шанс, потому что стоит ему сейчас потерять сознание, как меня схватят и больше уже не подпустят к нему.

Я не могу дышать.

Не могу думать.

Но времени уже нет.

Сердце колотится так сильно, что в ушах глушит все остальное. Его рука поднимается с явным усилием. Ослабленные пальцы касаются моей щеки и от этого простого прикосновения у меня внутри все рвется еще сильнее.

— Я же просил тебя не делать глупостей, — выговаривает он едва слышно, с кровью на губах. — Что ты здесь делаешь.

— Я пришла вернуть тебе твое чувство, — говорю я, задыхаясь от спешки. — Я смогла его извлечь. Каин, слышишь? Смогла. Ты станешь собой. Все будет как прежде.

Каин смотрит на шприц в моей руке, но словно не видит его. Взгляд у него уже уходит куда-то глубже, дальше меня.

— Кажется, это мне что-то напоминает.

Он едва заметно кривит губы, и в этой почти стертой, невозможной сейчас тени улыбки вдруг проступает тот Каин, которого я знала.

— Тогда ты точно так же смотрела на меня.

— Нет, — шепчу я сразу, качая головой. — Нет, Каин. Нет. Ты не умрешь. Слышишь? Нет. Все будет хорошо.

Я подаюсь ближе, уже собираясь вколоть шприц, но он вдруг перехватывает мою руку. Хватка слабая, не такая, как раньше, и все равно я не могу вырваться сразу.

— Помнишь, — выговаривает он с трудом, глядя мне прямо в глаза, — то алое поле за гранью?

У меня перехватывает дыхание.

— Каин, не надо.

— Наверное… все-таки нужно попытаться его перейти.

— Нет.

— Я буду ждать тебя там.

— Нет, — повторяю я уже срывающимся голосом. — Нет, не смей. Не смей так говорить.

Его пальцы соскальзывают с моей руки. Глаза медленно закрываются.

— Нет! Каин!

В спешке я все-таки вгоняю иглу ему в грудь, прямо в сердце, нажимая так резко и сильно, что пальцы сводит болью.

— Ты не умрешь! — кричу я. — Слышишь меня? Ты не умрешь!

Где-то рядом снова поднимается шум. Чьи-то руки хватают меня сзади, резко дергая назад.

— Уберите ее!

— Оттащите эриду от короля!

Я вцепляюсь в Каина до последнего, ногтями царапая его одежду, в жалкой попытке удержать его этим, не отдать, не отпустить, не дать оторвать себя от него.

— Нет! — вырывается у меня хрипло. — Не трогайте меня! Каин!

Меня дергают сильнее. Чьи-то пальцы