Семь моих смертей - Ефимия Летова

- Марана не очень-то похожа на ангела, – заметила я, но довольно тихо.

- Она была невестой моего брата, – задумчиво пробормотал Брук. – Она должна была стать королевой, женой Персона. Я знаю, что боги отвернулись от меня ещё при рождении… я почти смирился. Но мой брат… Он должен был прожить свою жизнь целиком!

- Она же тоже Цееш, – сказала я, просто чтобы потянуть время. Ривейн… Ривейн получил завещание, Фрея должна была передать ему, и теперь у него должно быть много вопросов. Очень много вопросов! Он ищет меня. И найдёт, обязательно найдёт!

Уже давно должен был найти.

Вот только время уходит. Ради меня он не будет опаздывать на церемонию. Тем более, с завещанием Персона в руках.

- Родство очень дальнее. Кроме того, для королевских браков это дело обычное. Кровь не должна расплескиваться, неся угрозу правящей династии. Но Холл убил Персона, друга, который доверял ему, как себе! Моего брата и её любимого. Забрал себе Марану, как какую-то вещь.

- Марана не любила вашего брата, она вообще никого никогда не любила, она вас использовала, она вам врала! Она даже не Цееш. Брук… Ваше Высочество, послушайте меня, она рассказала мне, спросите сье Кармая, они сказали вам неправду.

Он не слышал меня. Уже не мог услышать. Не хотел.

- Эта тварь должна быть наказана. Это не преступление, Вердана. Это возмездие, которое оправдывает любые средства. Во имя справедливости, во имя любви как высшей силы, во имя всего Эгрейна.

Часть 4.

- Его Величество Персона, вероятно, убили пимарцы, – заговорила я, но Брук только помотал головой.

- Нет. Никаких пимарцев во дворце тогда и близко не было. Это Холл уже позже устроил из Гартавлы проходной двор, впуская всех подряд… Неужели Перс действительно мог составить завещание в его пользу?! – в его голосе отчётливо зазвучала обида. Искренняя и чистая, совершенно детская обида. В каком-то смысле, его даже можно было понять: Ривейн, которого Брук при мне ни разу не назвал по имени, с его точки зрения не только смог забрать любимую, пусть и безответно, девушку, но и дружбу брата.

- На самом деле я… – заставить голос будто бы дрогнуть. Обхватить себя руками. Я на распутье, я вся в сомнениях и тревогах, такой я должна казаться.

Брук посмотрел на меня. У меня задрожали губы. Особо притворяться и не приходилось.

- Я кое-что придумала, пока ходила по дворцу, по саду. Вы слышали, что произошло на последнем заседании по Тройственному союзу, Декорб?

Последний из Цеешей вздрогнул после того, как я назвала его настоящим именем. Нельзя было давить на него, но и медлить тоже было нельзя.

- Кое-что, – эхом отозвался он.

- Вы знали о том, что Персон держал в темнице умертвие, подосланное пимарцами?

Брук неопределённо кивнул.

- Когда я искала завещание, то нашла в птичьей клетке оставленную Персоном записку для Грамса. Там было сказано о некроше и о том, что нужно беречь его. Кормить живой кровью, а для этого нужен надёжный человек, например, Ривейн.

- Что? Почему не сказала, дура? Где эта записка? – резко и хищно выступил вперёд Брук, а я покачала головой.

- Я её уничтожила после того, как показала Грамсу. Мужичок любит животных без меры, в своё время он, надо полагать, даже сдружился с вашим братом, который тоже очень любил животных… Кстати, это вы их задушили?

Брук резко мотнул головой, и я отчего-то поверила ему.

- Передавать записку Ривейну тогда я не стала, можете спросить Грамса. Пошла к некрошу сама. Персон знал, что тот, кто будет кормить мертвяка кровью, будет обладать над ним определённой властью, будет с ним связан… сейчас я думаю, что завещание спрятано там. В клетке у мертвяка. Не найти лучшего охранника.

Поверит или нет?

Брук косо смотрел на меня, словно прикидывая, высчитывая что-то в уме. Сомневаясь.

- Почему сама не пошла?

- Я боюсь… одна. Одно дело кровь давать, другое – в клетке шерудить. Ривейну не говорила, он и не догадывается о клетке. А если даже и догадается… Без меня он не сможет её обыскать.

Соблазн заполучить завещание именно сейчас был слишком велик для болезного принца. Знать, что Ривейн был в полшаге от вожделенного трона, знать, что всё могло бы обойтись иначе – и перехватить его за эти полшага до победы.

Если Брук узнает, что я сделала, он меня убьёт.

О чём это я? Он всё равно меня убьёт. Он – или они. Но я клялась себе сделать всё возможное, чтобы хоть кто-то из них получил по заслугам. Неужели я могу упустить свой последний шанс? Я и так слишком долго думала и сомневалась. Надо было сразу идти к Ривейну… Лучше было бы остаться навсегда в Гартавлской паутине, чем с Бруком.

Принц набросил на себя плащ духовника, очевидно, в таком виде он привык выходить из дворца. Бросил мне такой же плащ – я закуталась с головы до ног.

- Никого не насторожат два духовника?

- Нет. Их и должно быть два, они меняются.

- А где настоящие?

- Сидят и не высовываются, как им и положено. Помолчи. Иди рядом и не делай глупостей.

А почему бы и не сделать?.. Что я теперь теряю? Закричать, позвать на помощь, привлечь внимание… Тайного хода напрямую до клетки некроша нет, нам придётся идти по дворцу, по саду. Можно обратиться к стражникам, даже если они не посмеют идти против Декорба, всё равно Ривейн узнает, и…

- Хочешь закричать? – проницательно спросил Брук, а я закусила губу. Нет. Нет, кричать я не буду, я справлюсь сама, потому что второго шанса мне не представится. Сталкивать регента и принца, пока Ривейн ещё всё-таки не король – ненадёжная затея. Лучше рискнуть всем, но... Поддаваться я больше не буду. Про Арванда Брук соврал, так я и буду думать, чтобы с ума не сойти. Ривейн получил завещание, я сделала для него даже больше, чем могла. А ребёнок… Ребёнок, если он родится здесь, во дворце, будет очередной разменной монетой. Средством давления на регента – или уже короля. Либо мой план удаётся, либо… я не буду жалеть ни о чём, ни о какой потере.

Я накинула капюшон на лоб и пошла рядом с Бруком. Шла, уставившись