Семь моих смертей - Ефимия Летова

Из спины некроша, точно ключик у заводной игрушки, торчат огромные садовые ножницы.

Вот так просто?

- Как вы… его? – неловко киваю на некроша. Слезы бы и рады хлынуть ручьём, но их отчего-то всё нет и нет.

- Умирает не тот, кто повержен, а тот, кто принимает свою смерть, тот, кто встречает её. как иные любовь – с распростёртыми объятиями и тоской от долгой разлуки, – Грамс опять на мгновение показывает мне своё другое лицо. – Сдаётся мне, не хотел он вас ранить, сьера, вот и позволил мне… Как человек позволил! К целителю, сьера. Срочно! Что здесь произошло-то?

Мужчина словно впервые замечает последствия кровавого побоища, точнее – пиршества.

- Кого это он?! Ох, сьера, Его превосходительство будет очень, очень недоволен!

Нервный смех вырывается у меня из груди.

- Неважно, Грамс. Одного… заговорщика. Забудь. Я сама разберусь. Помоги мне добраться до сада, я умою лицо и руки в королевском аквариуме, без свидетелей. Не зови никого, не надо. Немного подышу свежим воздухом и сама тихонько вернусь во дворец. Всё в порядке.

Преодолев сопротивление охающего и причитающего мужичонки, я будто в полусне бреду в сторону аквариума с рыбами Его Величества Персона. Где же стража, где же регент, где все? Воздух действительно более чем свежий – середина февраля, как-никак. В тонком плаще духовника слишком холодно, поэтому долго я здесь не пробуду. Пора возвращаться к Ривейну и получать по своим долгам и заслугам. За всё.

Может быть, я вижу небо и дышу воздухом свободы в последний раз в жизни.

Бедро онемело, я бреду, прихрамывая. Зато и боль в душе притупилась. Жаль, нет хлеба, но можно покормить рыб, отщипывая кусочки собственного мясца…

Внезапно я понимаю, что не одна.

У самого бортика аквариума неподвижно стоят две фигуры, я замираю на месте, но они уже видят меня. Мужчина, невысокий, даже щуплый. Его короткий плащ с меховой оторочкой выглядит забавно – торчащие ноги кажутся особенно тонкими, как лучины.

Вторая фигура – молодая женщина, тоже в тёплом зимнем плаще, который рядом с нелепым одеянием её спутника смотрится едва ли не роскошной королевской мантией. Женщина откидывает с лица капюшон, зимний ветер треплет её светлые волосы. На лице, столь похожем на моё, нет никаких эмоций.

А вот у меня внутри их столько, что тонкий лёд милосердного равнодушия крошится, бьётся на мельчайшие осколки.

Глава 40. Дзынь

- Как удачно, – неожиданно сказал сье Кармай, невозмутимо разглядывая меня. – Не пришлось искать, сама пришла, и без соглядатаев. Можем поговорить. Где, м-м-м, наш дорогой Брук, не с вами? Он, кажется, собирался... – окончание предложения отец Мараны проглотил, но я и так всё поняла. Я не должна была разгуливать по дворцу, Брук должен был изолировать меня, вероятно, такова была их договорённость. Но поддался своим эмоциям.

И проиграл.

Вместо того, чтобы испугаться вопроса, точнее, ответа на него, я почти засмеялась.

- Его Высочество… вышел из себя. Попытался меня… я сбежала.

Где же слуги, где же охрана? И нужны ли они мне? Ищут ли меня? Из-за суматохи со скорой церемонией снятия полномолчий и последующим хаосом все во дворце сами не свои и стоят на ушах, и только вокруг нас троих царила почти полная тишина.

- Идиот, – вынес вердикт отец Мараны, ничуть не удивившись моей информированности. – Озабоченный идиот. Впрочем, чего ждать от болезного.

А я подумала, что любой, кого бы растили так, как Брука, рано или поздно помутился бы рассудком.

- Почему ты в крови? – подала голос Марана. По-женски въедливо заметила едва различимые брызги крови на плаще. – Почему в одеянии духовника?

- Пряталась от Декорба. А кровь.... Кормила умертвие… м-м-м... сырым мясом.

- Слишком опрометчиво, – припечатал сье Кармай, а я наконец-то немного пришла в себя. Подумать о кончине Брука можно было и после... после всего, хотя жуткие влажные чавкающие звуки до сих пор так и стояли в ушах. И кровь… запах крови. Неожиданно желудок словно подскочил вверх, я едва успела отвернуться к ближайшему кусту. Во рту остался противный желчный привкус, к которому добавился другой, уже знакомый. Губы и дёсны защипало, голова закружилась. Да что не так с этим местом!

- Что с тобой? – равнодушно полюбопытствовал сье Кармай. Вряд ли он уже знал о моём состоянии… Впрочем, неизвестно, как и через кого они с Мараной связывались с Бруком-Декорбом. Но судя по всему – ещё не знали.

- Это из-за крови. Мне от её запаха делается дурно.

- Женщины порой ведут себя так странно... Мне тут нашептали по секрету, что умертвие тебя слушается?

Я вспомнила неподвижное тело и торчащие из спины огромные ножницы. На глаза едва не навернулись слёзы, а ведь смерть Брука как будто никак меня не задела.

Его вообще некому будет оплакать по настоящему, не как последнего Цееша, а как человека. Но кто в этом виноват?

Убийца. Я убийца…

Осознание этого факта доходило до меня с трудом. Стражники видели, что Его Высочество спустился вниз. Как скоро они забеспокоятся и поднимут тревогу? Как скоро пропавшего принца-призрака начнут искать? Как скоро обнаружат выбравшегося из клетки мёртвого (вот ведь игра слов) некроша?

Мне нужно бежать из Гартавлы. И как можно скорее.

- Да, я подумала, что это… может быть полезно. Даже искала завещание в его клетке, но не нашла. Как вы прошли на территорию дворца?

- Неважно, – после паузы проговорил сье Кармай, смерив меня неожиданно цепким холодным взглядом, так похожим на взгляд его дочери. – Это хорошо, что Брука рядом нет, он действительно чрезмерно подвержен эмоциям и принимает решения скоропалительно. Так вот, ты нам больше не нужна.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.

- Как?..

- Не волнуйся, с Бруком мы сами разберёмся, – сье Кармай подул на озябшие руки. – Ты должна покинуть дворец немедленно. На всякий случай, я заказал экипаж с надёжными людьми, чтобы довезти тебя до твоего прежнего дома. Успокой своих близких, а потом, думаю, тебе безопаснее будет уехать из Гравуара. Уехать вообще из Эгрейна. Лучше всего в Лапланд.

- Но… – растерянно забормотала я. – Но..!

- Марана вернётся к Ривейну, – спокойно продолжает мужчина. – На данный момент, думаю, это правильно. Вернётся и будет сопровождать его уже на церемонии коронации. И