Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

его, то ли выпроваживать. Ей не хотелось, чтобы кто-то на большой земле узнал про их деревню. Они вроде и не скрывались, и не прятались, но вот лишние и никчёмные люди им тут были не нужны. Она дошла до избы Макаровны и остановилась. Дверь и окна были распахнуты, оттуда доносился какой-то странный шум. Стол, кухонный шкафчик и буфет стояли на улице.

Баба Надя ринулась в открытую дверь и сразу закашлялась. Из кухни выглянул Захар в медицинской маске и Иван Петрович в намотанном на лицо платке.

– Вы чего тут делаете? – спросила баба Надя, забыв поздороваться.

– И вам крепкого здравия, баба Надя, - ответил Захар, - Разбираем печку. Иван Петрович сказал, что ее никак починить нельзя. Вернее, можно, но одну стенку придется разобрать.

– И тебе, Захар, долгих лет жизни, а я думала, опять Василиса чудит.

– Как что, так сразу Василиса, - послышался из-за спины обиженный голос.

– Чего поделать, от тебя одно беспокойство, - ответила баба Надя.

– Хоть в вашем болоте стало не так скучно, - парировала Василиса, - А чего вы тут делаете? – переключилась она на происходящее.

– Печку разбираем, - пояснил Захар, - Оказывается, Иван Петрович печник.

– Ой как повезло-то, - удивилась Василиса.

– Как по заказу, - хмыкнула баба Надя, посмотрев исподлобья на Ивана, - Идем, печник, мы с тобой побалакаем, а то тут в такой копоти разговаривать невозможно.

Иван Петрович глянул на Захара с вопросом в глазах.

– Идите, - сказал Захар, - Баба Надя у нас справедливая, просто так никого обижать не будет.

– Точно-точно, - кивнула Василиса и хитро посмотрела на бабушку. – А мне с вами можно?

– Нет, - спокойно ответила баба Надя, развернулась и направилась к своему дому.

– Идите, - тихо сказал Захар Ивану Петровичу.

– Надо? - Иван Петрович посмотрел на него.

– Надо, - кивнул Захар.

Иван Петрович стянул с лица повязку, обтер ей лоб и руки и поспешил за бабушкой.

– А зачем я вам нужен? – спросил он, когда поравнялся с бабой Надей.

– Смотреть я тебя буду.

– Так меня вроде Захар уже смотрел.

– Захар не видит того, что вижу я, - спокойно пояснила она.

– Но я ничего такого не сделал, я на самом деле когда-то работал печником, - тихо проговорил он.

Она хмыкнула и повернула к своему дому.

– По лужам не следует шлепать, выбирай, где посуше. Еще грязь не высохла, а то можно и провалиться в нее по самую маковку, - указала ему она, когда тот плюхнул ноги в лужу.

– Такого не может быть, - помотал он головой.

– А ты со мной не спорь, я точно знаю, что может быть, а чего быть не может.

Они вошли в избу к бабе Наде. На кухне за столом сидела Настя и что-то рисовала в альбоме. Она подняла голову и внимательно посмотрела на Иван Петровича.

– Здрасьте, - поздоровался он.

– Здравствуйте, - откликнулась Настя.

– Настена, ты, пожалуйста, иди в дальнюю комнату, мне с Иваном Петровичем переговорить надо, - сказала бабушка.

– Хорошо, - кивнула Настя, собрала все свои рисунки и поковыляла в другую комнату.

– Присаживайся, - сказала баба Надя и указала на скамейку.

Иван Петрович сел, куда ему указали, и стал вертеть головой. Баба Надя щелкнула кнопкой на электрическом чайнике, достала из шкафчика две кружки, мешочек с травами, какую-то склянку с мутной жидкостью и небольшой веничек из разных веточек. В одну кружку она налила заварку, а во вторую кинула щепотку травок из мешочка. Чайник громко зашумел и забурлил, хлопнув кнопкой. Баба Надя влила кипяток в обе кружки. Там, где были травки, туда накапала мутной темной жидкости из склянки. Помешала все ложкой, что-то шепча над водой. Иван Петрович поёжился на своем месте.

После она зажгла веничек, и когда тот полыхнул огнем, тут же затушила его в кружке с отваром. Послышалось громкое шипение, и от воды пошел густой серый пар. Баба Надя веник вынула и поставила кружку перед Иваном Петровичем.

– Пей, - коротко велела она.

– Это что? – спросил он с испугом.

– Пей, - рявкнула баба Надя.

– Оно же горячее, - попытался сопротивляться Иван Петрович.

– Пей, иначе в болота отправлю, - пригрозила она ему.

Он с испугом и удивлением посмотрел на неё. Баба Надя, как всегда, была непреклонна. Её голос не оставлял места для возражений. Иван Петрович медленно поднёс кружку к губам, чувствуя, как сердце колотится от страха. Он заметил, как пар поднимался вверх, рисуя под потолком причудливые узоры, а внутри кружки прятался таинственный напиток бурого цвета. Иван Петрович почувствовал острый запах трав и чего-то незнакомого.

— Что это такое? — снова попытался он узнать, не отрывая взгляд от кружки.

— Тебе не нужно этого знать, — резко ответила баба Надя. — Главное — выпить. Не боись, травить тебя не собираюсь.

Иван Петрович был в полном замешательстве. С одной стороны, желание узнать правду мучило его, с другой — пугающая угроза бабушки не оставляла ему выбора. Он глубоко вдохнул, закрыл глаза и, наконец, сделал решающий глоток.

— Ну что? — с интересом спросила баба Надя, наблюдая за ним.

Он оставил кружку на столе, ошарашенно уставившись в пространство. Чувство тепла быстро перетекло в его тело, в голове зашумело, перед глазами всё поплыло.

– Пей еще, этого мало будет, - велела она.

Иван Петрович сделал еще несколько глотков и уставился стеклянными глазами на бабушку.

– Ну что, мил человек, рассказывай, кто ты, что ты, где жил, чем занимался, про родню расскажи, про свои самые скверные поступки и как ты их искупил, - сказала баба Надя.

– Родился я в небольшом поселке. Мать работала учительницей, а отец печником. Золотые у него руки были, мог любую печку сложить. Таскал меня с измальства с собой на работу, всё рассказывал да показывал, да учил разным премудростям. Всё думал, что я по его стопам пойду. Когда школу закончил, мать настояла на том, чтобы я ехал поступать в институт. Поступил, отучился, батька сильно расстроился, что я обратно в деревню не вернулся, а остался в городе. Но не он один за это переживал, была у меня зазноба, обещал на ней жениться, но встретил свою Татьяну и обещанье не сдержал. Стыдно мне