Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

вам такое положение вещей не нравится, то вы можете уйти на тот свет сами. Теперь это ваше тело, и вы можете им распоряжаться так, как считаете нужным, — пожал плечами Захар.

— В смысле, вы предлагаете мне вздернуться? — мужчина посмотрел на него с изумлением.

— Это вам выбирать способ ухода.

— Ну знаете, я как-то не готов уйти в мир иной, — возмутился Иван Петрович.

— Тогда о чем разговор? Или вы всё же останетесь у нас в деревне?

— Честно говоря, я не знаю, что мне сейчас делать, — вздохнул Иван и посмотрел на свои руки, — Я, мягко говоря, от всего этого нахожусь в шоке. Никак не могу осознать происходящее.

— Я тоже, — хмыкнул Захар. — Первый раз с таким сталкиваюсь.

— Можно мне у вас побыть какое-то время? Я все расходы возмещу. Надеюсь, у этого тела есть какие-то сбережения.

— Ну, судя по тому, что Григорий не хотел делиться нажитым со своей женой, у него всё с финансами в порядке.

— Просто, понимаете, мне нужно осознать, привыкнуть. Хотелось бы иметь рядом людей, которые понимают мое состояние и что я это я, а не тот, в чьем теле я нахожусь.

— Ладно, Иван Петрович, вы есть хотите? — спросил его Захар.

Тот задумался и, по всей видимости, прислушался к себе.

— Наверно, хочу.

— Тогда идемте ко мне в избу. Тут на кухне находиться невозможно.

— Почему?

— Потому что у меня развалилась печь, когда мы изгоняли из Григория, того, чье тело вы заняли, порчу.

— Так это я же печник. Ну был печником до того, как всё произошло. Хотя я в последние годы уже этим и не занимался, суставы болели сильно, руки, как крюки были. Ну тут вон какие руки, — Иван Петрович покрутил кистями, — Одно загляденье, правда, вес не мешало бы согнать, а то какое-то безобразие. Как можно было довести себя до такого состояния?

— Это вы еще похудели за то время, как у меня были.

— Ужас. В общем, я могу посмотреть вашу печку. Надеюсь, память меня не подведет.

— Хорошо, но не сейчас, а то у нас уже дело идет к ночи, — кивнул Захар.

— Тогда завтра гляну, если вы не против.

— Нет, не против, мне всё равно пришлось бы искать печника. Но ночевать вам всё равно придется здесь. С помощью обогревателей комнату нагреем, и будет тут тепло.

— Я согласен, только не выгоняйте меня пока, — кивнул Иван Петрович.

— Договорились.

Они отправились в дом Захара.

— Эх, мне бы не помешало еще помыться, — вздохнул Иван Петрович, — А то пахну я как-то не очень, да и липкий весь, неприятный.

— Могу вам в кастрюле нагреть воды. Помоетесь на кухне. Или же покажу, где дрова, и топите сами баню. Но после заката я бы не рекомендовал вам париться, да и вообще на улицу выходить.

— Я не боюсь темноты и в разные сказочки не верю.

— А зря, — сказал Захар, — К тому же не стоит забывать, что тело вам незнакомое и всей истории его вы жизни не знаете, в том числе и про сопутствующие болячки. Двините у меня тут кони, когда будете дрова таскать или в бане париться. Да и всё, что у нас тут происходит, это не сказочки, а наша местная реальность.

— А вот эта здоровая бабушка, такая крупная, она у вас кто? — поинтересовался Иван Петрович.

— Она у нас тут за старшую, за всем присматривает, как председатель колхоза, вернее деревни.

— Ясно. Она сказала, что меня выпускать нельзя.

— Я с ней поговорю. В целом это в ваших интересах не болтать лишнего, а то все решат, что Григорий ума лишился и упекут вас в специализированную больницу.

Они вошли в кухню, и Захар полез в холодильник.

— Из готового у меня только колбаса, сало и лапша быстрого приготовления.

— А обычных макарошек нет или яиц? — спросил его Иван Петрович.

— Есть.

— Давай с тобой яишенку приготовим или, может, картошки пожарим? Не хочу я сухомятку есть.

— Давайте яичницу, она быстро готовиться, — согласился Захар.

Он понял, что толком эти дни ничего не ел, только с Василисой чаи гонял.

— Кастрюлю ставлю на печку, чтобы помыться? — спросил его Захар.

— Да, конечно, — кивнул Иван Петрович.

Захар затопил печь, поставил на плиту кастрюлю с водой и сковородку. Нарезал сала, обжарил его и разбил туда несколько яиц. Включил электрический чайник, вспомнив, как на него ругалась Василиса за расточительство.

— А вот вторая, мелкая такая старушка, кажется, Василисой зовут. Она кто? — спросил Иван Петрович.

— Она моя помощница, — ответил Захар.

— Я ее во сне видел. Она меня за руку тащила куда-то, обещала вывести.

— Она у нас такая, — хмыкнул Захар.

Через пять минут была готова яичница. Захар из холодильника достал соленые огурцы, квашенную капусту и порезал соленного сала.

— Эх, какой стол царский, — присвистнул Иван Петрович и громко сглотнул слюну, — Мне же в последние года ничего такого нельзя было. Язва желудка, холестерин, повышенное давление. Соблюдал диету.

— Ну я бы сильно не обольщался, Григорий вон какой полный, вполне может быть, что и у него повышенное давление, да и диета ему не помешает.

— Ну вот сейчас и проверим, что у него там болит. Эх, еще бы рюмашечку, — облизнулся Иван Петрович.

— Ах да, Григорий трезвенник, — хмыкнул Захар.

— Совсем? — расстроился Иван Петрович.

— Совсем, он бывший алкоголик, а как вы понимаете, бывших алкоголиков не бывает.

— Ясно, нельзя, так нельзя, переживу и без рюмки.

Они уселись ужинать, потом пили чай и снова разговаривали. Договорились, что Иван Петрович пока поживет у Захара, освоится с телом, а потом уже поедет на большую землю, а пока приведет ему в порядок печку.

Глава 67-68

Простая жизнь

Люба в этот раз осталась ночевать у бабы Нади. Не отпустила их бабушка домой.

– Ох, мало ли что там по деревне в это время бродит. А ты тут пойдешь вся такая ароматная, - сказала она.

– Я только что из бани, - ответила с улыбкой Люба.

– А я не про обычные