Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

Баба Надя уселась на маленькую скамеечку и поставила Любину ногу к себе на колени, и принялась ее ощупывать и осматривать.

— Охохонюшки, — покачала она головой, — Как оно тут все запущено-то.

— Так ведь только царапнул.

— Это же Навь, там все быстро.

— Я теперь без ноги останусь? — испуганно спросила Люба.

— Ничего не могу тебе сказать. Мы же еще не пробовали тебя лечить, — вздохнула баба Надя.

— Василиса тоже останется?

— Наверно останется. Мало ли как оно пойдет, а ты мне сейчас не помощница, — ответила баба Надя.

— Может тогда лучше Кикимору позвать? — спросила Люба.

— Она может и отказаться. Пусть Василиса остается.

— А если она опять что-то такое отчебучит? - нахмурилась Люба.

— Надеюсь, все обойдется.

Баба Надя покрутила ногу в своих руках, поставила ее на место и отправилась всякие травы перебирать да заваривать. Верочка на Любу смотрела огромными глазами, но почему-то не подходила.

— Бяка, — показала она пальчиком на ногу.

— Еще какая бяка, — согласилась с ней баба Надя, — Не подходи, милая, с Настеной лучше поиграй и с Афоней.

— Бо-бо, — вздохнула Верочка, взяла за ручку Настю, и они вышли из кухни.

— Вот такая мелкая козявка, не говорит толком, а все понимает.

Вернулась из бани Василиса.

— Все, печь я затопила. Вода там есть, — отчиталась она.

— Будем ждать, когда прогреется, — вздохнула баба Надя. — Кофе налей что ли нашей Любе. Банка вон там стоит в шкафу. Нам не надо, чтобы она у нас заснула. Чем чаще она будет проваливаться, тем быстрей будет проходить трансформация.

Василиса достала большую банку с кофе, открыла ее, сунула нос.

— Я тоже такое хочу.

— Сделай и себе. В холодильнике молоко стоит, на плитке еще теплый чайник, — разрешила баба Надя.

— Ага, — обрадовалась Василиса.

— И про сахар не забудь. Он тоже бодрит.

Люба опять прикрыла глаза и тут же получила тычок в плечо.

— Слышала, что тебе пока спать нельзя, а то переберешься жить в Навь, — сказала Василиса.

— Слышала, — вздохнула Люба и стала следить за тем, что делают бабушка и Василиса.

Живая вода

Баба Надя напоила Любу каким-то мутным, странно пахнущим отваром.

— Это такие травки, от которых и уснуть не уснешь, и как бы поплывешь в реальности, — сказала бабушка, — Будешь одновременно в двух мирах.

— Это опиаты что ли? — с испугом спросила Люба.

— Нет, это не опята, это вытяжки из других грибов, — помотала головой баба Надя, — Но ты не бойся, я знаю, что делаю. Не ты первая, кто в Нави травмируется. Там все создано для того, чтобы покалечить живую душу. Мертвым да нечисти все равно, откуда торчат шипы, да сучки, да иголки. Они их не задевают, не трогают, не ранят. Идем, моя хорошая, в баню. Мы уже там все нужные веники и травы запарили. Сейчас тебя лечить будем.

Люба поднялась и тут же рухнула обратно на лавку.

— Ох ты, — она с испугом посмотрела на бабушку.

— Василиска, помоги, — попросила баба Надя, — Цепляй ее с той стороны. Чего сморщилась?

— Навью от нее тянет, — мотнула головой Василиса, — Не чуешь?

— Чую, но надо пробовать. Если ничего не делать, то и не получится ничего.

Они подхватили с двух сторон Любу под руки и потащили в баню. Настя с Верочкой с испугом смотрели на происходящее.

— Мама бяка, бо-бо, — погрозила кому-то пальчиком Верочка.

— Да, — кивнула Настя, — Люба хорошая, хоть бы ей помогли.

Баба Надя с Василисой затащили Любу в баню и стали ее раздевать. Сняли все и натянули белую длинную рубашку с вышитыми по горлу и подолу и краям рукава обережными знаками.

— Помогать мне будешь? — спросила баба Надя Василису.

— А у меня есть выбор? — хмыкнула Васька.

— Выбор есть всегда.

— Ну да, скажешь тоже.

Васька быстро скинула с себя всю одежду и натянула почти точно такую же рубашку на себя. Отличалась она только вышивкой. Баба Надя сделала то же самое.

— А ты говорила: сначала бабье, а потом Навье, — нахмурилась Василиса.

— Постараемся сделать так, чтобы она в Яви задержалась, а не сразу в Навь перешла. Ей еще пару-тройку деток родить и воспитать надо, внуков увидеть, а может и правнуков, и только тогда идти на службу.

— Хочешь свой век продлить? — с усмешкой спросила Василиса.

— Ой, давай пока не будем с тобой на эту тему разговаривать, а то поругаемся, — махнула на нее рукой баба Надя, — Хватай ее под руку и тащим в парилку.

Люба же в это время находилась в каком-то своем странном мире. Она то видела туманное поле с избушкой, то банника под лавкой, то Калинов мост, то ухмыляющегося кота Баюна, который сидел на крыльце и умывался. В какой-то момент она узрела чернявую девицу в белых одеждах. Она внимательно рассматривала Любу.

— Значит, ты наша новая баба Яга, — задумчиво сказала она.

— Я не баба Яга, я Любовь.

— Как красиво звучит — Любовь, — по-доброму улыбнулась девица, — А я ведь тебя помню. Ты к нам приходила как-то.

— А вы Мара?

— Мара я для своих, а для всех остальных я Марена.

— Как скажете, так и буду вас называть.

— Бабка твоя вроде не померла, а ты уже к нам на пост собралась. Решила земную жизнь доживать? Да и не обучила она тебя толком. Ох и наделаешь ты нам проблем.

— Да я как бы и не собираюсь пока у вас тут работать. Это меня Баюн за ногу цапнул.

— А с этим прохвостом надо ухо держать востро, — кивнула Марена, — Значит, это не твое решение перебраться к нам на работу в Навь?

— Нет. У меня еще дочка маленькая, совсем крошка. Ее вырастить надо, образование дать, в жизни устроить. Нет у меня пока желания торчать у вас в Нави, да и навыков и умений никаких не имеется.

— Ясно. Ладно, Любовь, так уж и быть я тебе помогу, но это не из каких-то там симпатий или хороших отношений с Надеждой,