Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

– Да уж, - вздохнула Люба и налила воды в стакан, - А ты чего тут делаешь?

– Так мне же интересно, что происходит здесь.

– Любопытство не порок, - хмыкнула Люба, подхватила стакан и вышла из кухни. – Вот, - протянула пациенту Люба стакан.

– А я умер? – снова спросил он у нее. – Жалко старуху мою, как же она теперь без меня жить будет. Не думал, что есть загробный мир, и он такой странный. Вроде на наш похож.

Он отпил немного воды.

– У меня вот дети, внуки, все переживать будут, расстроятся. Эх, и не пожил я толком, жизнь пролетела и всё. И чего я видел, а ничего и не видал. Всю жизнь отпахал и помер в беготне. Хотя, с другой стороны, это хорошая смерть, добрая. Умер и никому не мешал, и с ума не сошел, и пластом не лежал. Никаких хлопот перед своей смертью не доставил, - улыбнулся он.

Люба даже не знала, что ему сказать.

В дом вернулся Захар и посмотрел на них.

– Сейчас баба Надя придет, - покачал он головой, - Может, перекусим чего-нибудь? А то и не завтракал никто.

– Я не против, - пожала Люба плечами, - Вот только на кухне у тебя пахнет не очень хорошо. Да и обстановочка та еще.

– Да я знаю. В комнате чайник поставим. Сейчас я из того дома что-нибудь принесу. Бутерброды будете или, может, кашу овсяную заварим?

– Ой, мне бутерброды нельзя, да и каша ваша быстрая вредна для организма, - встрепенулся Лже-Григорий. – У меня сахар повышенный.

– Сейчас у вас неизвестно, что повышено, а что нет, - махнул рукой на него Захар.

– Ой, точно, чего я переживаю-то за сахар, я же помер. Давайте ваши бутерброды, - повеселел пациент.

Через десять минут они сидели за столом и завтракали.

– Ох, хорошо, весна. Птички поют, - радовался пациент, - Вот хоть моим могилку будет легче копать. Хотя, говорят, всё затопило. В этом году какое половодье.

В дом вошла баба Надя.

– Ну, здравствуйте, дорогие мои, - сказала она таким тоном, что стало понятно, что ничего хорошего от этого разговора ждать не надо.

– Здрасьте, - сказала Люба и опустила глаза.

– Здравствуйте, - широко улыбнулся Иван Петрович, - Вы присаживайтесь с нами за стол, почаевничаем. А вы тоже померли?

– Я-то? Я-то живее всех живых, - хмыкнула баба Надя, устраиваясь на кресле.

– Ой, вы, наверно, просто не осознаете, - с сожалением сказал Иван Петрович.

– Погодь и помолчи, не колготись ты у меня тут, я на тебя гляну. Подь сюды, - она строго на него глянула.

Иван Петрович встал со своего места и подошел к бабе Наде. Она приподнялась и взяла его за лицо и стала рассматривать и обнюхивать.

– Вот ведь Васька, зараза, - хмыкнула она, - Подкинула проблем. Ну и чего с тобой, мил человек, делать? А? И ведь сразу прижился. Вот что значит зайти на тепленькое местечко.

– В смысле прижился? – не понял он.

– А то и значит.

– Что делать будем? – спросил Захар.

– А ничего. Если пациент хочет жить, то медицина тут бессильна, - развела она руками, - Ну не убивать же его.

– А изгнать? – предложила Люба.

– Ты умеешь живые души из тела изгонять?

– Нет, - помотала она головой.

– И я не умею. Если бы мертвяк был, то тут бы и Захар справился. Это не бесня какая-то, а живая душа.

– И как ему жить?

– А я откуда знаю, - баба Надя пожала плечами, - Это вы сами с ним разбирайтесь.

– Жесть, - вздохнула Люба.

– А Гришка так и не отдал должок, вот пройдоха, - хмыкнула баба Надя.

– У него в кармане деньги были. Он их хотел отдать, но я ему не позволила, потому что у него в руке игла стояла.

– Точно хотел?

– Угу, - кивнула Люба.

– Ну чего, дорогой, сделаем Гришке, так сказать, списание долгов с его душеньки. Ты денежку, которая у тебя в кармане лежит, отдай Захару и скажи, что Григорий благодарит и велел передать долг.

– Если надо так сделать, то сделаю, - кивнул Иван Петрович.

– Надо, надо, а то будет его душа мается, да и потом тащить это всё в другую жизнь.

Он порылся в карманах и вытащил свернутые купюры, перетянутые зажимом.

– Вот это вам, Григорий велел передать долг.

– Благодарю, - кивнул Захар, забирая деньги.

Он посмотрел на купюры.

– Негусто, - вздохнул он.

– Но и не пусто, а там глядишь, еще чего Гриша передаст, - покачала головой баба Надя. – Вот только есть одно но.

– Какое? – спросила Люба.

– Теперь ему от нас ходу нет. Придется здесь оставаться жить.

– И где? – спросил Захар.

– А это ты уже сам решай, но в большой свет его выпускать нельзя.

– Ясно.

— Ну всё, всем приятного аппетита, пошла я до Васьки дойду.

— Она уже небось сбежала, — хмыкнул Захар.

— Дальше деревни всё равно не убежит, — ответила баба Надя и вышла из избы.

— Люба, а про ногу ты у нее забыла спросить, — выглянула из-за занавески Груша.

— Да ничего с ней не случится, — отмахнулась Люба.

Глава 63-64

Удружил

Люба направилась в сторону бабушкиного дома, надо было забрать от нее Верочку. Сделала несколько шагов и поняла, что с распухшей ногой сложно управляться. Ей казалось, что она совсем онемела. Кое-как подволакивая ногу, она добралась до бабушкиного дома, уселась на крыльцо и стала ее растирать. Щиколотка распухла, и кожа покрылась белыми стриями. Люба потыкала в нее пальцем. Опухоль была плотной и не продавливалась.

— Ты где это кусок Нави смогла подцепить? — из дома вышел Афоня и устроился рядом с ней на крыльце.

— Угадай, — хмыкнула Люба.

— В Навь опять ходила? — спросил он.

— Случайно попала.

— Об ветку занозила ногу?

— Нет, Баюн по ней шарахнул когтистой лапой.

— Вот ведь лохматый гаденыш. Он ведь прекрасно знает, что этого делать нельзя, — покачал головой домовой.

— Баба Яга костяная