Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

Люба стала хлопать его по щекам.

– Идти за ним надо, - поморщилась она.

– Сиди, куда собралась, ишь, Жанна Д’Арк нашлась, - на пороге появилась Василиса, - Сейчас мы его быстро вернем. Мне туфельки нужны. Вынь только из него иголку из руки, а то мало ли потом, где она у него окажется.

Люба быстро выдернула иглу и отошла от Григория. Василиса ловко запрыгнула на подлокотник дивана и уселась на корточки, рассматривая лицо подопечного. От такого зрелища Люба поморщилась, ей было жутковато на это все смотреть. Гриша пустил слюну, несколько раз дернулся, пару раз глубоко вздохнул и затих. Люба хотела к нему подойти, но ее жестом остановил Захар.

Василиса наклонилась к Григорию и выставилась в его уже мертвые глаза. В таком положении и застыла.

– Как она так сидит? Так же неудобно, - пронеслось в голове у Любы, - Как она не падает? Как под ней не ломается подлокотник?

Захар тоже следил за Василисой, не отрывая взгляда. Его беспокоило то, что если она его не найдет, то без должного обряда Григорий станет упырем, и первого, кого он схватит – это будет Василиса. Так что на всякий случай он приготовил несколько тонких длинных железных спиц, надеясь, что успеет спасти приятельницу до того, как на нее нападет покойник. Ему очень хотелось, чтобы Васька справилась и привела Григория обратно. Надо было все же поступить с ним, как советовала баба Надя – отвезти его в больницу. Но, судя по тому, что он быстро ушел, они бы его не довезли до места. Жаль, он не спросил домового или бабу Надю, сколько времени надо, чтобы тело «ожило».

Он даже начал подумывать, а не отправиться ли ему вслед за ними. Однако, глянув на Любу, передумал. Мало ли как Василиса с Григорием поведут себя, нельзя оставлять девушку в опасности.

Тихонько зашуршала занавеска на двери спальни. Оттуда выглянул домовой и тоже стал наблюдать за происходящим. Все ждали, что же будет дальше.

Прогулка по Нави

Люба сначала смотрела, не отрываясь, на Григория с Василисой, потом пару раз зевнула и прикрыла глаза. День сегодня у нее был суматошный: рано утром встала, потом тряслась в электричке, потом ее забрали Захар с Лешим, потом купали Верочку, а затем такое странное завершение дня. Ее кто-то дернул за руку. Она открыла глаза и посмотрела вниз. Около Любы стоял маленький мужичок и знаками показывал, чтобы она не спала.

– Постараюсь, - произнесла она одними губами без звука.

Домовой исчез, а она снова уставилась на сладкую парочку, опять стала думать о том, как Василиса может сидеть на «жердочке» в позе орла. Глаза устали, и она их опять прикрыла. Ее снова дернули за руку. Она открыла один глаз. Внизу маячила кружка с какой-то жидкостью. Домовой принес ей какой-то отвар. Она знаком его поблагодарила и сделала один глоток. Рот сильно обожгло так, что из глаз полились слезы.

Люба выскочила из комнаты и из дома и принялась сплевывать ядреную жидкость изо рта.

– Зато ты теперь не уснешь, - хихикнул рядом домовой.

– За что? – прохрипела она, ловя воздух ртом.

– Спать тебе нельзя, а то провалишься в Навь и пропадешь там. Граница там тоненькая-тоненькая. Видишь? – он махнул куда-то в сторону маленькой пухлой ручкой.

Люба пригляделась, но в темноте ничего толком не разглядела. Единственное, что почуяла, – землистый, затхлый запах Нави. Вспомнила, как баба Надя обнюхивала Григория, и сразу поняла, что такое амбре она ни с чем не спутает.

– Это если я пойду туда, то даже войти смогу? – кивнула она в ту сторону.

– В живом теле лучше туда не соваться, - помотал головой домовой, - А то и сожрать могут.

– Ясно.

Она немного продышалась, вытерла слезы с глаз.

– Ты чего мне туда положил?

– Да перца красного в чай сыпанул, - хихикнул домовой.

– Вот затейник, - покачала Люба головой.

– Зато не уснешь.

– Уснешь тут с вами, - проворчала она.

Люба вернулась в избу, тихонько прошла в кухню и налила себе обычной воды в кружку. Долго и внимательно ее рассматривала, а потом только решилась сделать маленький глоток. Там действительно была вода. Вернулась назад в комнату к Захару. Тот продолжал смотреть на Григория с Василисой, глянул с тревогой на Любу.

– Если хочешь, то можешь идти домой, - прошептал он.

– Не могу, если он помер, то надо провести ритуал и зафиксировать смерть, - ответила она.

– Тогда ждем, - пожал он плечами.

Она снова устроилась в кресле и задумчиво вперилась глазами в диван. В голове поплыли мысли о будущих посадках, про огород, про сдачу отчетности, про то, что надо бы сделать ремонт в доме, организовать туалет и душевую. И так они ее закружили, что она даже не заметила, как задремала. Очнулась, когда рядом кто-то громко заверещал.

– Чего ты на меня глазюки свои вытаращил? Я сказала, что я тебя выведу, и я тебя сейчас выведу, - произнес кто-то громким девичьим голосом.

Люба тряхнула головой и поняла, что стоит она на той самой черной поляне с поваленным деревом. Напротив нее какая-то долговязая девка с толстой косой и в синем платье тянет сухого старичка за собой. Люба пригляделась к ней и поняла, что это Васька. Ну надо же, в Яви она маленькая сухонькая бабка, а тут вон какая дрына. А вот старичок Любе был незнаком, но то, что душа еще жива, ей сразу стало ясно.

– Василиса, - позвала Люба девицу.

Та сразу обернулась и смерила ее сердитым взглядом.

– Чего тебе? – спросила она зло, - Все же поперлась за мной.

– Я за тобой не поперлась, я, скорее всего, уснула.

– Не надо было спать.

– Я старалась, но не получилось. Где Григорий? – спросила Люба.

– Вот он, - толкнула Василиса старичка.

– Это не он. Не надо мне голову пудрить.

– Нужна ты мне больно, чтобы тебе чего-то там пудрить, - сердилась Васька. – Марена забрала твоего Гришку. Хоть я сразу нырнула за ним, да не успела я его перехватить.

– Так надо было попросить ее, чтобы она его отдала.

– Ты чего смеешься? Марена уже не отдаст то, что взяла. Вот если бы он заблудился, то все было бы просто.