Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Нет, никто не обижал, наоборот, хотели, чтобы я осталась. Хорошо встретили.

— А жить там есть где? — поинтересовался Кузьмич.

— В комнате в квартире у бабушки с дедушкой или в комнате в общежитии. Так-то можно было у свекрови выкупить ее долю, да туда переехать. Да только не хочу я там больше жить, — помотала головой Люба, — Всё там о Егорушке напоминает.

— Да, тяжко. Но говорят, там возможностей больше, — хмыкнул Кузьмич.

— Не мели ерунды, не сбивай с толку Любу, — пихнула его локтем в бок Груша.

— Каких возможностей? — с усмешкой спросила его Люба.

— Я не знаю, но всегда, когда уезжают в город, говорят, что там возможностей больше, а каких не сообщают.

— Работа у меня тут есть, вот уже и зарплату на карточку перечислили за первый месяц, жилье у меня здесь имеется. Дом крепкий, добротный, участок большой. Верочке не скучно, да и мне скучать некогда. Люди, да и нелюди все хорошие. Врачом я хотела раньше стать, так у меня сейчас такая специальность, что я и врач, и акушер, и фельдшер, и медсестра, и санитарка, и всё в одном флаконе, — улыбнулась она, — Верочка пока маленькая, а ближе к семи годам будем думать, что со школой делать. Вон у Мельника дети дома учатся и нормально справляются. У них всё и узнаю, как и что.

— Ага, ясно, значит, остаешься, — обрадовалась Груша. — Давай, Кузьмич, лоб подставляй, ты мне щелбан проиграл.

— Может, я тебе конфетками отдам? — нахмурился домовой, — Больно уж рука у тебя тяжелая.

— Нет-нет, не отвертишься, подставляй лоб, — хихикала Груша, примериваясь к домовому.

Люба с интересом наблюдала за ними.

— Это что у вас за игрища такие? — спросила она.

— Он сказал, что ты в город уедешь и там останешься, а я сказала, что вернешься и жить здесь будешь, — улыбалась Груша, — Он проспорил.

— Какие вы всё-таки, — рассмеялась Люба.

— А ты бы могла ничего не говорить, — проворчал Кузьмич и пропал с подоконника.

— Вот ведь шаромыжник какой, — возмутилась Груша и тоже исчезла.

Люба снова глянула во двор и стала разбирать покупки. Она всё разложила по своим местам, переоделась, взяла пакет для бабы Нади и направилась к ней.

Во дворе у бабушки на небольшом стульчике сидела Верочка и сосредоточенно лепила куличики из грязи. Малышка измазалась в грязи с ног до головы и была абсолютно счастлива.

— Мама! — обрадовалась она, вскочила со своего места и кинулась к Любе, широко раскинув ручки в разные стороны.

— Какой кошмар, — только и смогла сказать Люба.

Дочка до нее не добежала, поскользнулась на грязи и шлепнулась в большую лужу. Она не заплакала, а стала громко и задорно смеяться.

— Ты же моя чумичка, — улыбнулась Люба и стала поднимать грязного ребенка с земли.

Из избы выскочила баба Надя.

— Ох ты же, какая красота. Любашка приехала, ты же моя хорошая, — распахнула она объятья.

— Баба Надя, не бегите так, а то сейчас рядом с Верочкой окажитесь.

— Эта свербигузка всё же изгваздалась в грязи. Ты сама-то курточку об нее не запачкай, давай лучше я ее подниму. Передник всё равно стирать уже пора.

Баба Надя подняла с земли хохочущую Верочку.

— А ей всё забава, смотри, как заливается.

— Вот как с возрастом меняются приоритеты: в детстве упал в грязь — смешно и радостно, а вот если взрослым грохнешься, то в лучшем случае будет просто грустно, а то и обидно и неприятно, — улыбнулась Люба.

— А в старости такие кульбиты еще и травматичные, — кивнула баба Надя, — Но вот знаешь, у нас ведь есть лечебный источник с грязями, так там хорошо восстанавливаться после всяких болезней. Как посуше станет, так мы с Настеной сходим туда подлечимся.

— Как там Настена, кстати? — спросила Люба.

— По избе потихоньку передвигается. Вон, в окошко на нас глядит, — кивнула в сторону окна баба Надя.

На них смотрела симпатичная девчонка.

— Эх, интересно, кого же мы еще из Нави вытащили, — задумчиво сказала Люба.

— Ты про что? — не поняла бабушка.

— Я про того паренька, Саня, кажется его так звали.

— Да мало ли душу чью вытащили. Это ему свезло, что он тебя встретил, а то бы помер или его русалки насмерть защекотали, или вообще обглодали. Я раньше туда часто ныряла, пачками таких вылавливала, а сейчас не хожу туда. Главное, чтобы порядок был на этой стороне, а с той стороны есть свои присмотрщики, — махнула рукой баба Надя, — Идем, наше чудо купать будем. Дома и поговорим.

— Что же вы Верочке разрешили в грязи возиться? — покачала головой Люба.

— Это не грязь, а земля-матушка. От нее урожаи зависят. Не надо так о ней пренебрежительно.

Они вошли в избу. Тихонько ковыляя и держась за стенки, к ним вышла Настя.

— Любушка приехала, — радостно сказала она и протянула руки.

— Ну идем, я обниму тебя, — улыбнулась Люба, — Как хорошо, что ты ходить начала сама.

— Да та старуха страшная помогла, — кивнула Настя, — Я ведь видела ее в Нави. Только там она была молодой и симпатичной, а здесь почему-то старая и страшная.

— Навь много жизненных сил отбирает у тех, у кого еще тело живое на этой стороне лежит, — сказала баба Надя.

— Она что, в коме была? — спросила Настя.

— Можно сказать, что и в коме, — задумчиво ответила баба Надя.

Пока они разговаривали, Люба принесла детскую ванночку, забрала у бабушки Верочку и усадила ее туда.

— Что же ты в пустое корыто дите устроила? — строго спросила баба Надя.

— А давайте я ее на пол опущу, и пусть всё здесь будет в грязи, — хмыкнула Люба.

— Ой, не надо. Она же тут всё угваздает. Сейчас водичку нагреем и лапочку нашу помоем.

Верочка сосредоточенно хлопала в ладошки и смотрела, как в разные стороны разлетаются брызги грязи.

— Вот свербигузка, — покачала головой баба Надя.

Люба помыла руки и только потом сняла с себя куртку. Настя уселась за стол и стала наблюдать за происходящим. Наступило время веселья. С Верочки сняли