Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова

— Вот ведь засада какая. По телефону я тебе ничего не скажу — смотреть надо. Сейчас мы с Любой к тебе придем. Ты это соль с золой перемешай и насыпь вокруг него. Если не сможет переступить, то покойник около тебя, а если сможет, то человек.

— Баба Надя, ты полы мои видела? У меня доска, а не линолеум. Всё в щели просыплется.

— Вот наказанье. Тоды следи за ним. Они же очень шустрые, хитрые и резвые. Всё, бегу к тебе. Если чего, солью в него кидай, — посоветовала она.

— Поможет?

— Нет, — ответила она и трубку бросила.

Григорий стал испуганно озираться.

— Да живой я, живой, честно-честно, — помотал он головой. — Не надо в меня вилами тыкать, и рот зашивать не надо. Я за всё заплачу. Вот сейчас и прямо деньги и переведу. Где мой телефон?

— Не знаю, — ответил Захар. — Я, когда тебя забирал, мне не до телефона было. Главное — вовремя доставить и успеть спасти.

— Наверно, дома остался, — задумчиво сказал Григорий. — Но я точно-точно всё заплачу, сколько скажешь. Хочешь, расписку напишу?

— И как это будет выглядеть? — с усмешкой спросил Захар. — И куда я потом с этой распиской?

— Мне бы только домой попасть, и я все мигом на карту переведу.

— Куда ты в таком виде собрался? Ты себя видел? Надо хоть немного восстановиться. Знатно тебя покойники подъели. Да и вообще, мне вся ситуация не нравится, словно я вымогатель какой, — скривился Захар.

— Но я живой, живой. На чём хочешь поклянусь, — тряс головой Гриша.

— Бабка Макаровна молитвы читала, когда уже мёртвой была, — из-за Захара выглянул домовой.

— Это, это, это кто? — стал тыкать в домового пальцем Григорий.

— Кто надо. Не все вырастают, кто-то маленьким на всю жизнь остаётся, — сердито сказал Захар. — Ты иди, ложись, а то еле стоишь. Я тебе лечебный отвар принесу.

Скрипнула входная дверь. Мягкой, но быстрой поступью к Григорию подкралась баба Надя и хлопнула его легонько по шее.

— Ай, больно же, — схватился он за шею.

Отнял ладонь и посмотрел на неё. На пальцах осталась кровь.

— Живой твой покойник, — проворчала баба Надя. — Только зря нас взбутетенил.

Она прикрепила булавку к кофте и посмотрела на него внимательно.

— Что-то ты, мил человек, выглядишь неважнецки, да и пахнет от тебя как-то больно уж знакомо, — она повела носом. — Навью пахнет. Одной ногой там стоишь, одной здесь.

— Это Васькины проделки, — сказал Захар, — Она его туда-сюда таскала.

— Э, нет, — помотала головой баба Надя. — Это не то. На смерть порча была сделана?

— На смерть, — кивнул Захар. — На семь покойников.

— Сегодня какой день пошёл?

— Мы всё вытащили с Василисой.

— Я уже поняла. День какой?

— Скорее всего, седьмой.

— Ох, ты кто-то скорый на расправу, — покачала она головой.

Около двери с ноги на ногу переминалась Люба.

— Женушка его заказала, — сказал Захар.

— Не повезёт женушке, — хмыкнула баба Надя. — А ты, милок, особо не радуйся, много они с тебя сил успели выпить. Сегодня решающая ночь. Справится твой организм с потерями или не справится.

— Я всё отдам, всё заплачу, мне бы доступ в интернет и ноутбук или компьютер, и я всё переведу, — запричитал Григорий.

— Вот сейчас от количества денег это никак не зависит, — помотала головой баба Надя. — Хоть ты миллион заплати. Этой ночью тебя либо в Навь перетянут, либо ты тут останешься. Надо было раньше обращаться к Захару.

— Я как смог, так и забрал его. Да и порча сама видишь какая, всё очень быстро, стремительно, — вздохнул Захар.

— Да, денег она немало стоит. Видно, сильно ты жене своей насолил, — хмыкнула баба Надя. — Зуб она на тебя не то что точит, а уже вовсю грызёт. Ладно, пойдём мы с Любушкой домой, а то у нас там Настя с Верочкой одни остались.

— Давайте я его сначала осмотрю, и тогда пойдём, — сказала Люба. — Я думаю, что тут не мешало бы капельницу поставить. Налицо обезвоживание.

— Осматривай, ставь, а я пойду, — ответила баба Надя. — Мне тут делать нечего.

Она вышла за дверь. За ней проследовал Захар.

— Чего с ним делать, если он помрёт у меня тут ночью? — спросил он у неё.

— А ты постарайся, чтобы не помер. Сам понимаешь, нам тут такого не надо. И это, холодно у тебя в избе. Ты бы протопил, да и огонь живой поможет.

— Печка у меня сейчас не рабочая.

— А обогреватель есть? Ты хотя бы его около пациента поставь. Ну и свечи зажги. Ну и следи за ним. Эх, проблемного ты себе клиента нашёл, да и мужичок, видать, припоганенький, — вздохнула тяжело бабушка.

Из избы вышла Люба.

— Я в ФАП за медикаментами и системами, — сказала она. — Его по-хорошему в больницу бы надо.

— Может, ты его в больницу сплавишь от греха подальше? — спросила баба Надя.

— К нам сюда скорая не доедет, — хмыкнул Захар.

— А мы его сами туда отвезём, — подмигнула баба Надя. — Скажем, родственник приехал, и тут ему поплохело.

— Он так быстрей помрёт, да может и не доехать.

Люба развернулась и поскакала по грязи.

— Вот ты знаешь, Захар, главное, чтобы от нашей деревни подальше, — хмыкнула баба Надя.

— Тебе легко говорить, а его смерть на моей совести будет.

— Когда проживёшь несколько столетий, то проще к ней будешь относиться.

— Конечно, я проживу, — хохотнул Захар. — Ладно, беги к своим девчатам, а мне за этим присмотреть надо.

— Удачи тебе, Захар, и крепкого здравия, — она похлопала его по плечу.

— И тебе, бабушка Надя, долгих лет жизни.

Она направилась вслед за Любой, а Захар вернулся в избу. На диване лежал Григорий и тяжело дышал.

— А это правда, что она сказала? — спросил он.

— Бабушка просто пугает, — ответил Захар. — Сейчас Люба придёт, капельницы поставит. Это после ритуала обезвоживание. Сейчас я ещё лечебного отвара дам.

— А Люба она кто?

— Она наш