СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

что браков не заключали, даже знаться не хотели, соблюдая правила приличия, существовавшие при Екатерине II, Павле I и Александре I. Так что Лев Николаевич просто-напросто не родился бы на свет, если бы Андрей Васильевич Толстой не совершил свой подвиг и если бы Белгородский полк Ромодановского, в котором служили добренцы Востриковы, Кузнецовы, Быковы и другие, вовремя не подоспел и не снял осаду.

Меня могут упрекнуть за сослагательное наклонение: что было бы если бы… Кто упрекнёт, тот не уловил моей мысли и в подобном же случае касательно Александра Сергеевича Пушкина, и применительно к моим рассуждениям о князьях Волконских, и о появлении на свет Льва Толстого. Я лишь хочу сказать, что выдающиеся деятели нашей литературы, да и не только литературы, в каком-то смысле, начали появляться на свет за столетия до своего рождения. Иногда это проявлялось в поступках их предков, иногда просто происходили чудесные совпадения, такие, как в случае с бездетностью троюродных братьев Петра Петровича Пушкина, жившего в XVII веке, и с падением с крыльца Родиона Челюс(т)кина. Хочется думать, что Юрий Силыч Есипов рвался в родное село с такой целеустремлённостью, которой бы даже мог позавидовать герой рассказа Джека Лондона «Любовь к жизни». Внутренний голос постоянно твердил Юрию Силычу: «Ты должен обязательно попасть домой, не сдавайся, пробуй, пытайся. Тебе во что бы то ни стало нужно туда добраться».

«Зачем?» – размышлял порой Юрий Силыч, но не спорил с внутренним голосом, продолжал бороться и победил.

Так получается, что произведения наших гениев и выдающихся сынов Отечества тоже начали проклёвываться из русской почвы за века до их написания. Не хочу проводить никаких параллелей, не пытаюсь разбрасываться лестными эпитетами, но самого значимого писателя как минимум первой четверти XXI века Захара Прилепина это тоже касается. На самом деле, лично я не сомневаюсь, что Прилепин стоит в одном ряду с классиками русской литературы.

Участие в этих событиях добренцев и, в том числе, предков Захара Прилепина притянуто за уши? Не притянуто. В том же документе, в котором речь идёт о совместном походе полков Куракина и Ромодановского, имеются списки полоняников и чуть ли не на одном листе в них значатся имена и фамилии: «рылянин Яков Булгаков (…) рылянин Иван Толстой (…) салдат Филька Остриков». Филипом Борисовым сыном Востриковым звали родного брата предка Захара. Это он? Он должен был погибнуть до 1663 года. Или жив был ещё и в 1668 году, правда, находился в плену у крымских татар? Не знаю. Может быть это совпадение. Но это точно кто-то из Востриковых – архивные документы не врут. Итак, Востриковы значились в одних списках с Толстыми и Булгаковыми. На тех же листах, где перечислены полоняники, видим нижегородцев, арзамасцев, галичанина, ярославцев, мещерян, алаторцев, рязанцев, путимца, ряшенина, курян (по-старинному курчан), новосильца, севчан, брянчан, рылян, скопинцев, корачевцев, туляков (тулян по-старинному), ливенцев, корочан, козловцев, чернавца. Какие прекрасные фамилии в таких документах можно узреть. Думаю, любой из читателей, если бы знал свою родословную, наверняка бы какие-то фамилии из своих родовых деревьев мог бы обнаружить в подобных перечнях середины XVII века, в том числе призванных на службу, раненых или пленённых…

Хоть их там и не очень много, но представители белгородских полков в изучаемом списке имеются. В частности, в плен попали жители Козлова и Корочи. Здесь же, в документе, но в другом подобном списке полоняников, видим имя Михайлы Андреева сына Толстого. Это кто? Сын черниговского воеводы? О таком пленении было ранее известно? Или всё-таки мной обнаружен полный тёзка сына черниговского воеводы и предка минимум четырёх выдающихся сынов России и ещё нескольких десятков – замечательных?

Разруха военного времени. «Спас Нерукотворный». Симон Ушаков

(По материалам дел РГАДА, ф. 210, оп. 6д, д. 50, оп. 13, д. 213, д. 385, д. 680)

Были времена, когда города, как по волшебству, в середине XVII столетия десятками возникали у Белгородской черты буквально за два-три осенних или зимних месяца. Тут же они обрастали земляными валами, заключёнными в каркас из брёвен дуба, линиями надолбов на тысячу вёрст у каждого города и засек – на десятки тысяч вёрст, быстро и волшебно. Служба у людей с Черты в конце 1640-х – начале 1650-х была – возводить оборонительные сооружения. А через десять лет служилым людям от Козлова до Воронежа и от Коротояка до Карпова было уже не до того: они либо беспрестанно воевали, либо готовились отражать нападение врагов на родную землю. Дерево удобный для строительства материал, но не долговечный. Уже в сообщениях 1663 года мы видим, что добренская крепость, построенная лет за пятнадцать до этого, начала ветшать и разрушаться. «…Да город Доброе Городище в стенах острога во многих местех гнилые берны выполялись да в городе ж на башнях крыжки от дожжев обгнили да на отъезжих крепостях и в городкех на башнях крыжка тож обгнила и в стенах острог подгнил же а надолбы во многих местех разнесены потому что те места низкие а в городе колодезь и тайник обволись оба и ныне все не поделано (…) Да в городе строенья церковь Николы Чюдотворца ветха стоит без пенья». Однако в том же сообщении говорится о тысячах вёрст надолбов, о десятках тысяч вёрст засек, о больших запасах пуль, пороха и пушечных ядер (1295 ядер) к 13 имеющимся пушкам. Там же сказано, что количество караульщиков в важных крепостях, по сравнению с 1658 годом, уменьшилось с 32 до 24. Чудесное Драконово болото тоже упомянуто в документе в одном предложении с Каликинской крепостью: «А от каликинской крепости от городка 15 верст а от Ратчинского городка да засеки 17 верст (до Доброго Городища). И те крепости Коликинской и Ратчинской городки и что с Королевой грязи башня и острог перенесены ныне (…) за рекою и за Драконовым болотам». Здесь же, в документе, видим имена воевод, которые в Добром Городище служили после Албычева: Пётр Авинов, Андрей Чаплыгин, Кирилл Хвастов. В следующих подобных документах перечень воевод дополняется Патрикеем Сафоновым и Юрием Котранским.

Из документа 1663 года узнаём, что над выездными воротами Воротной башни разрушающейся добренской крепости с внутренней и с внешней стороны были сделаны киоты: «Города въезжие Воротныя башня (…) На той же башни над вороты киот построен. В том киоте образ Спаса Нерукатворенаго. Внутри города над вороты образ Причастия Богородицы в киоте же». Кто же интересно писал добренские образы «Спаса Нерукотворного» и «Причастия Богородицы»?

Прошло ещё несколько лет.