Мастер на все руки - Онор Рэй

class="p1">В ульях они становились изгоями. Одни выполняли простые курьерские поручения. Другие помогали отражать извержения, полагаясь лишь на собственную магию. А третьи, по слухам, уходили из улья и бесследно растворялись в глуши.

Скорее всего, к их числу принадлежал и красный дракон, подаривший ему карту «Мастер навыков».

Судя по всему, в родном улье Сэмс пребывал в опале. Он был драконом редкого ранга, а значит, от него ожидали, что он как можно скорее свяжется с новым наездником. В отличие от драконов более низкого ранга, ожидание было для него непозволительной роскошью.

Но Сэмс все же решил дождаться Горацио. Ведь тот был сыном его наездника.

И Горацио не просто так переживал, что больше Сэмс ждать не захочет.

Артур знал примерное место и время прибытия дракона. Но каково же было его удивление, когда в воздухе открылся небольшой портал. Обычно драконы, владеющие пространственной магией, а к таковым относятся зеленые с высоким классом мерцания, приберегают ману на случай моровых извержений. Но опять-таки, Сэмс – дракон редкого ранга и имеет небольшие привилегии.

Из портала вылетела массивная фигура. Едва длинный драконий хвост успел проскользнуть наружу, портал сомкнулся.

Сэмс сделал круг, осматривая окрестности. Он был невероятно красив: длинный, изящный, с вытянутой, как наконечник копья, головой. Солнечно-желтая чешуя словно сияла изнутри.

Несмотря на высокий ранг, его шкура почти не мерцала. Скорее всего, именно поэтому ему разрешили так долго оставаться без наездника.

Вскоре он заметил Артура и Горацио – считалось, что зрение дракона не уступает человеческому, – и опустился к ним на огромных крыльях.

Едва когти Сэмса коснулись каменистой земли, Горацио поклонился. Подобную учтивость со стороны друга Артур видел впервые.

Сэмс наклонил голову и прищурился, будто страдал близорукостью.

– Малец, это ты? Смотрю, ты сильно вырос.

Горацио подавил смешок.

– А ты, Сэмс, все такой же огромный.

Дракон расправил крылья, довольный похвалой. Но в этот момент порыв ветра донес до Артура его запах: едкий и гнилостный, в точности как поля с драконьим навозом. Не самое приятное сочетание.

– А еще я чувствую в тебе магию редкого ранга, – добавил Сэмс, не сводя глаз с Горацио. Его крылья слегка опали. – Но эта карта не подходит к моей.

– Я… я пытался, – отозвался Горацио. – Прости, Сэмс. Я получил хорошую карту… но она несовместима с твоей.

Артур затаил дыхание, ожидая реакции дракона – гнева и даже оскорблений. Ведь все это время Сэмс прождал впустую.

Но вместо этого дракон наклонился и коснулся острой мордой макушки Горацио.

– Ты создал редкую карту из осколков. Отец бы тобой гордился.

– Неправда, – с горечью отозвался Горацио.

– Он никогда не требовал совершенства от других. Только от самого себя. – Сэмс издал тяжелый, по-драконьи внушительный вздох. – Но скоро мне придется найти себе наездника.

Горацио закрыл глаза, собираясь с духом.

– Понимаю.

– Почему? – спросил Артур.

Дракон повернул к нему голову. Он не ответил, поэтому Горацио решил вмешаться:

– Сэмс, это Артур. Он мой лучший друг.

Сэмс смерил его молчаливым взглядом, и Артур вспомнил, что взрослые драконы не всегда разговаривают с посторонними людьми. Сам он привык к Мартин и наивным, но общительным фиолетовым драконам.

Наконец Сэмс объяснил:

– Жизнь без наездника означает потерю привилегий. Мне повезло, меня не заставляют летать на моровые извержения. Мне назначили сушить поля с драконьим навозом.

– Проклятье, – тихо произнес Горацио. – Сэмс, я не знал.

– Не так уж это и плохо, – возразил дракон, и Артур заметил, что с Горацио он общается более простым языком. – Я ведь не вожусь в навозе. Просто летаю над полями и применяю магию с воздуха. Словом… жить можно.

– Разве ты не можешь добавить к сердечной колоде новую карту? – спросил Артур. – Совместимую с картой Горацио?

– Для него жизнь улья все еще в новинку, – объяснил Горацио. Похоже, вопрос был глупым.

– Мы можем добавлять новые карты к сердечной колоде, а также вторую и третью колоду, – терпеливо ответил Сэмс. – Но в духовном ядре карта может быть только одна. Это магия, вокруг которой строится все наше естество. Новая карта, которая останется после нашей смерти. Я не могу просто заменить ее на другую.

– Мне так жаль, – разбитым голосом произнес Горацио. – Если бы я знал, что тебя заставляют работать на навозных полях, то продал бы эту карту. Плевать, насколько она хороша…

– Возможно… у меня есть другое решение, – заметил Артур.

Горацио и Сэмс разом повернулись к нему.

Артур замешкался.

– Правда, оно не совсем законное.

– Твоя афера? – догадался Горацио и глянул на Сэмса. – Он постоянно строит планы, как раздобыть новые осколки.

– Нет. Это больше похоже на ограбление. – Артур вдохнул поглубже и рискнул. – Мой дядя-аристократ распродает карты из семейной библиотеки. А я хочу добраться до них первым.

Наступила долгая, долгая пауза. Сэмс смотрел на Артура с вежливой заинтересованностью, но Горацио был потрясен до глубины души.

– Погоди-ка, с каких пор у тебя есть дядя? И с каких пор он аристократ? И откуда у тебя вообще родственники?! Мы же встретились в приюте.

Артур поморщился.

– Ты же знаешь, я не люблю говорить о своей семье.

– Ну да, и я думал, дело в том, что их сожрали моровики. – Голос Горацио стал резче. – Может, уже расскажешь все как есть?

И Артур рассказал. На голом склоне улья, где ветер гудел так, что заглушал его слова для чужих ушей, он поведал Горацио и Сэмсу свою историю.

Точнее, большую ее часть.

Горацио слушал, положив руку на голову Сэмса, будто нуждаясь в опоре. Несколько раз он подозрительно прищуривался, но не перебивал. Сэмс тоже молчал.

– Я не знал, что дядя унаследовал герцогство, – объяснил Артур. – И думал, что все связи оборваны.

– С точки зрения закона, никакой связи между вами нет. – Это было первое, что Горацио сказал почти за пятнадцать минут. – Люди, которых отсылают в пограничные деревни… по сути, ходячие мертвецы.

– Это не совсем так, – возразил Сэмс.

– В каком смысле? – спросил Горацио.

Но дракон промолчал.

Спустя миг Горацио повернулся к Артуру и смерил его пристальным взглядом. Артур поймал себя на мысли, что не может понять выражение его лица. Он даже не догадывался, сильно ли Горацио злится.

– Поверить не могу,