Война глазами детей. Свидетельства очевидцев - Нина Константиновна Петрова

не окажется. Кто придет на помощь? Неужели сердце тетки не будет болеть, терзаемое угрызениями совести за расправу над беззащитным ребенком. Все это выглядело сомнительно, чудовищно и осталось неразгаданной тайной. Тереза продолжала стоять у окна и держалась обеими ручонками за подоконник. Лицо было заплаканное, глаза были опухшие от слез. На вопрос о том, почему держится руками и не отходит от окна, девочка сказала, что у нее ранены ноги и стоять без опоры очень больно. Мы тут же вызвали полкового врача, который был в составе передовой команды. Принесли и поставили табуретку, усадили девочку. Несвежее осколочное ранение обеих ног было обнаружено в мякоти ниже колен, отчего ноги распухли, и ей действительно было больно. Доктор раны промыл и сделал перевязку, после чего стал убеждать нас в том, что раны неглубокие и неопасные, нужен только уход. Дитя перестало плакать. В солдатском котелке принесли горячей пищи и накормили и напоили чаем. У авиаторов нашлись запасы шоколада – угостили девочку. Получая лакомую плитку, она смотрела на нас и не верила, она с лица повеселела.

Не понимая русскую речь, ласку и внимание она поняла. Явление все изменилось. Больше она нас не боялась. Нам стало легче на душе от того, что мы в сознание ребенка, отравленное ядом фашистской враждебной пропаганды, внесли струйку жизненной правды. О чем думала Тереза, трудно было сказать, но настроение можно было прочитать по выражению лица. Дошла доброта до сердца детского. Неувядаемы ростки человеческой дружбы, новой социалистической морали даже на фронте, на линии огня, у самого подхода к фашистскому логову, были жизнеутверждающими и по своей силе превосходили все. Мой дружок А. А. Барковский, зная о том, что я по профессии педагог, школьный учитель, обращаясь ко мне, в шутку сказал: «Ну что же, я уйду на аэродром и организую встречу „ястребков“, они вот-вот должны прилететь. Я уж постараюсь сам все сделать. Я – связист, мне и положено быть на старте, а ты продолжай здесь педагогическую деятельность. Взаимопонимание достигнуто, с этого и начинается детская привязанность к учителям. Проводи урок». Но нас уже здесь было не трое и не четверо. Здесь собралось несколько человек, поэтому шутку все слышали, но было не до шуток. Судьба ребенка волновала всех. Девочка повеселела, но жалость к ней не уменьшилась. Наоборот, узнав о том, что ребенка бросили раненого, все страшно возмутились. В эту минуту таких переживаний раскатился громом звук моторов в воздухе. Летят самолеты, а мы вот здесь. И когда мы вышли, увидели, что в небе советские самолеты пролетают через нашу точку на боевое задание, но не наши.

Нам пора уходить. Но что же делать с девочкой? Вскоре после этого мы увидели в окно, что с КП аэродрома мчится полным ходом связной. Это он спешит нам что-то сообщить. Думай, предполагай что. Наверно, получена шифровка, что-то срочное. Чего и не ждали. С каждой минутой гонец приближался и, наконец, предстал и доложил, что рядом с командным пунктом в сарае, наполненным сеном, находились два немецких солдата, вооруженные автоматами, они сами сдались. «А куда же вы их дели?» – спросили его. «Мы их отвели и сдали в нашу комендатуру», – последовал ответ. Это, значит, когда мы проверяли исправность оборудования в помещении командного пункта, они сидели в этом сарае совсем недалеко от КП. Как же батальон аэродромного обслуживания готовил летное поле и не поинтересовался этим сараем, возмутились мы. И лишь потом связной рассказал, что солдаты-пехотинцы из комендатуры брали сено для лошади в сарае и на них наткнулись.

Два пожилых гитлеровских солдата стояли в углу, в оцепенении подняв руки кверху. «Значит, они не сами вышли и сдались?» – спросили его. «Они были уже без оружия, автоматы были брошены под ноги. Отказались служить Гитлеру. Ребята-пехотинцы позвали нас. Зайдя в сарай, я им скомандовал: „Эй вы! Фюреры! А ну выходи“. И мы вместе отвели их в комендатуру», – ответил посыльный. Доклад связного приковал внимание. Его окружили и слушали с переживанием. «Быть может, и вокруг этой девочки тоже что-нибудь затеяно фашистами, а мы так наивно увлеклись ее судьбой», – сказал одни из наших офицеров. Все посмотрели на него и промолчали. Этот случай встревожил, и насторожил нас, и был причиной того, что нашим нарядом в домах были проверены чердаки и сараи во дворах Бернойхена. Зайдя в последний на восточной окраине двор, наши вооруженные патрули быстро вышли оттуда и направились к нам. Мы стояли у того же домика, видели их и заметили, что наряд быстрым шагом движется сюда снова с каким-то донесением. Неужели опять что-нибудь вроде тех двух сдавшихся вояк? Старший наряда доложил, что в том, окраинном дворе еще три семьи приезжих беженцев не выехали и только сейчас погрузились на телеги. Направляясь в сторону на Потсдам, подводы с беженцами вскоре подъехали, и мы попросили их остановиться. Мы на руках вынесли раненую девочку и спросили, что они знаю о ней. Одна женщина подтвердила, что малютка была на попечении своей тетки и больше ничего. С согласия хозяев мы посадили ее на одну из подвод, где тоже были дети. Собрали ей скромный пакет с продуктами на дорогу. Наша подопечная, поняв, что ее отправляют, не хотела с нами расставаться. Она, глядя на нас невинным взглядом, снова заплакала, но сейчас уже не от боязни. Это уже разлука вызвала детские слезы обиды. Телега тронулась. Обращаясь к нам, Тереза подняла ручонки, будто крылышки, на которых хотела взлететь и вернуться в наши объятия. Телеги медленно удалялись на запад. Так и расстались.

10 апреля 1965 г.

Ф. М—98. Оп. 3. Д. 49. Л. 1–6.

Микула В. А., г. Москва

№ 188. Юность наших ровесников

Война никому не давала пощады, сколько погибло отважных и смелых. В дни войны крепли и закалялись сердца юных. Юность военных лет не видела радости, ее будни были наполнены жестокой борьбой с врагом.

Летом 1942 г. наш партизанский отряд, выполняя боевое задание, проходил через деревни Ордея и Рудня Сморгонского р-на Гродненской обл.

Вспоминается, как Вася и Толик, которым едва исполнилось по 15 лет, познакомились с нами и с завистью смотрели на наши автоматы. Они жили вместе со своими родителями. Вася Козел в д. Рудня, а Толик Ковяза в д. Ордея. Они с большим желанием стали помогать нам. Хорошо зная местность своего района, они являлись настоящими проводниками партизан. Ночью в составе группы подрывников минировали жел. дорогу и участвовали в подрыве немецких воинских поездов. Все