Громов. Хозяин теней 9 - Екатерина Насута

— А что вам сказали?

— В том и дело! Ничего! Евгений вообще не подошел. Отец сказал, что я пойму, когда начнется, что пирамидка нагреется и надо будет кровью капнуть, и силой. Тогда эта штука, — я указал на пирамидку. — Откроет проход, и мы переместимся. Возможно, даже живыми.

— Будем надеяться… иначе меня отправят в отставку. Супруга, конечно, только порадуется, — Карп Евстратович разогнулся. — Всё. Идите… полюбуйтесь видом с высоты… и да, сегодня погода не самая лучшая для полетов, но нас заверили, что цеппелин выдержит любую бурю.

Нет.

Всё-таки они суицидники.

Все!

Обратный путь я отыскал не без помощи стюарда, который возник сразу, стоило в коридор выглянуть. Ни дать, ни взять, та Сивка-бурка, вещая Каурка, разве что глазом не косит и не ржет.

— Савелий! — меня увидели и замахали руками.

А я застонал.

И они тут зачем? Вот…

— Спокойно, — Татьяна первой оказалась рядом. — Представляешь, пришли бумаги! Тимофея признали главой рода! И Громовы больше не мертвы…

Вопрос, как надолго.

— И мне пришло приглашение… — Татьяна старательно улыбалась. — И не только мне! Представляешь, я и не знала, что Светлана в конкурсе участвует!

Я вот тоже не знал.

А теперь узнал. И подумал, что нервы у Карпа Евстратовича, если он за столько лет службы на ногах стоит, точно железные.

— Савелий! Ты так вырос! — Светочка обняла меня. Посторонние взгляды её ничуть не смущали. — Такое место! Я и не думала, что у нас получится!

— Что получится?

— Мы создали проект! Школ! Для всех! Единого образца! С утвержденной государством программой, чтобы… — её голос был полон радости, а я… я чувствовал себя дураком.

Светочка сияла.

Переливалась драгоценным камнем. И плевать, что платье её нарядное успела измяться, что одна перчатка где-то потерялась, а причёска далека от идеала. Она просто была.

Здесь. Держала меня за руку и щебетала что-то про школы, про…

— Савелий, вы вернулись, — Георгий Константинович посмотрел на Светочку мрачно. Она самим своим видом, напрочь лишенным торжественности, нарушала установленный здесь порядок. Впрочем, взглядом Светочку было не напугать. Она протянула руку и сама же нашла ладонь Георгия Константиновича, чтобы сжать её и потрясти.

— И гуманность! — воскликнула Светочка. — Главное в воспитании юного поколения — гуманность! А вы как считаете?

— Порядок, — Георгий Константинович не скрывал своих взглядов. — Гуманность — это хорошо, но порядок куда важнее.

Я отступил.

Осмотрелся. И сжав в руке стелу, подошел к иллюминатору.

— Нас на прогулочную палубу пригласили! — Орлов приник рядом и тут же отпрянул. — Всех! Представляешь⁈ Там, говорят, окна огроменные! Мы взлетим и будем любоваться городом…

— Пока речи читают.

— Ай, пусть читают… если так, я готов даже послушать! Мы вообще тебя ждали.

Ждали и дождались.

Честно, я уже начинаю думать, что скорей бы оно всё и случилось, потому как никаких нервов не хватит.

Глава 38

Глава 38

Московские телефонные барышни решили присоединиться к петиции в государственную думу петербургских телефонисток, в которой они ходатайствуют о разрешении в законодательном порядке вопроса о государственном страховании на случай болезни и старости.

Петербуржская газета

Прогулочная палуба.

Это действительно прогулочная и палуба. Такая… если не аллея, то почти. С видом на небо. Окна здесь огромные, панорамные, и сделаны так, что на первый взгляд кажутся цельным полотном, отчего, честно говоря, не по себе становится.

Как-то вот… не готов я обозревать просторы с высоты птичьего полёта. Прям-таки колени подкашиваются, и не понять, то ли мой это страх, то ли Савкин, то ли уже наш совместных, приобретенный на нервной почве.

— Ух ты… — Метелька тоже вздыхает.

Да ладно, не он один.

Поработали местные инженеры на славу. Если приглядеться, то видны узоры рун, в стекло вплетенные, надо полагать, не для красоты.

Под ногами не железные переборки, но паркет.

Слева и справа натуральные деревца стоят в кадках. Да и иные конструкции с цветами имеются, сложные и призванные добавить красоты.

Добавляли…

— Не теряемся, — Георгий Константинович тут же возникает за спиной. Он почти не смотрит вокруг, но искренне пытается удержать нас вместе. — Давайте, отойдём чуть в сторону, пока нас не затоптали.

И ведь прав же.

Народу на палубе набилось прилично. И, конечно, всем было интересно поглядеть, а потому толпа ломанула к окнам…

— Прошу внимания! — этот голос слегка отвлек людей. — Палуба устроена таким образом, что проходит вдоль…

Капитан?

Офицер?

Кто-то в форме. Широкоплечий, усатый и весь такой, что прямо хоть на рекламный плакат отправляй. Главное, что слушали его, не сказать, чтобы внимательно… даже меня, когда первый страх оступил, потянуло подобраться поближе к окнам, посмотреть на мир с высоты, причём желание было напрочь детским.

— В нашем саду, где Его императорское Величество… — ухо ухватило важное, и не только моё, если толпа замерла. — Обратится с речью к участникам…

Я нащупал фигурку.

Его императорское Величество…

С речью.

Самое время, чтобы…

— Идём, — вот теперь Георгий Константинович заволновался. — Нехорошо опаздывать… некрасиво. Такая возможность, такая… в свое время я и мечтать не смел, что когда-нибудь увижу Государя, а уж в столь юном возрасте…

Это он про нас, похоже, а не про государя. Тот давно из юного возраста вышел.

Взбудораженная толпа потянулась за человеком в форме. Ну и мы решили не отставать. Хотя… я бросил взгляд на окна. Интересно, кто-нибудь всерьез рассчитывал, выдержит ли эта красота, если убрать магию?

Или рассыплется под собственным весом? Стекло ведь тяжелое само по себе. Да и не только стекло. Я ощущал магию вокруг.

В стальных переборках.

В заклепках, что эти переборки держали.

В двигателях, которые работали тихо, но эхо движения отзывалось в металле дрожью. И ведь не только там. Зуб даю, что магией пропитаны стенки газовых баллонов, что поднимают всю эту тушу над землёй. И других, которые хранят топливо.

И… и если сила вдруг исчезнет?

Не получится ли, что вылетевшие стекла станут наименьшей из проблем. Я обернулся, но рядом не было ни Карпа Евстратовича, ни кого ещё знакомого, у кого можно спросить, учли ли в ворохе гениальных планов этот вот маленький нюанс?

— Савелий, поспешите, — Георгий Константинович подхватил меня под руку и потянул. — Негоже опаздывать…