«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

пишешь подробно о своем визите [к] врачу, что сказал он, какие анализы велел сделать? Сделай все это, не откладывая ни на день, слышишь, Люсенька? И срочно сообщи!

Теперь вот о чем. Очень соскучился по тебе. Если найдешь компанию – обязательно приезжай, но приезжай не позже 25–28-го. Ехать можно не только пароходом, но поездом до Рязани, а затем узкоколейкой до Солотчи (правда, от вокзала в Рязани до узкоколейки, она у пристани, нужно пройти около 5 км).

По правде говоря, я здесь уже изрядно соскучился за эти 10 дней – природа чудесная, спору нет, правда, угнетает чудовищная жара, но ведь это всюду сейчас. Но вот хоть природа прекрасна, а скучно мне. Рувим трудится с режиссером, бегает по хозяйским делам, Вал〈ентина〉 Серг〈ергеевна〉 целуется с Пчелкой. Рувим чувствует, что я околачиваюсь один, вбегает ко мне с бегающими глазами, произносит торопливую фразу о будущем человечества или литературы и вновь исчезает, влекомый своей великой суетой. Режиссер – славный малый, но из беседы с ним не извлечешь меда – простак. Он привез жену и сына. Жена его в столь юном возрасте, что моя Катюша выглядит по сравнению с ней пожилой дамой, а судя по фразам, которые она произносит, количество мыслей в ее голове не превышает цифры 10.

Единственным моим собеседником оказалась работница Настя, подозреваю, что она умней режиссера – она мне рассказывает про свои деревенские дела, про соседей, соседок, про жизнь во время оккупации, она смоленская. Но, сознаюсь, мне тоскливо, я злюсь на себя, что поехал один, без тебя, но тебя ведь держал Федя. Но не думай, что Фраерманы ко мне невнимательны, они необычайно заботливы и милы – и Вал〈ентина〉 Серг〈еевна〉, и Рувим. Словом, Люсенька, если удастся, приезжай, о чем телеграфируй, а не соберешься, я доживу здесь до 1-го и начну собираться в Москву. Если же приедешь – поживем тут числа до 10-го.

Кстати, Ковнатор не звонила, как там с версткой?

За предложение Фишу[624] спасибо, но езда настолько сложна, что вряд ли мы с тобой соберемся – там ведь, кажется, 2 пересадки, а в Ленинград билет не достать, трудно очень, а потом из Ленинграда тоже целая эпопея, а ведь все же заманчиво.

Кормлюсь я здесь молочными продуктами, водки не пью, курю мало, но, представь, чувствую себя плохо – одышка очень сильная, сам не знаю отчего бы, казалось бы, должно наоборот.

Словом, Люсенька, телеграфируй и пиши мне, как все дела и как решишь с поездкой.

Целую тебя крепко,

твой Вася.

Поцелуй Федю, как с его экзаменами? Пусть мне напишет. Где ты сейчас, на даче?

17. VI.46

180

26 июня 1946, [Солотча]

Здравствуй, родная моя,

получил твою открыточку, где пишешь о получении денег, – рад, что устроились денежные дела.

После оглушительной жары здесь наступила чудесная погода. Представь, лишь в самые последние дни меня оставила одышка, вздохнул, свободно хожу, много хожу, точно помолодел. От ходьбы и нежирной пищи сбросил с себя жир, давно не помню себя таким легким.

Ходили с ночевкой на рыбную ловлю – поймали большую щуку и множество окуней.

Много читаю.

Люсенька, как же ты решаешь – сможешь приехать? Появилось одно заманчивое предложение. Еремин[625], знакомый Рувима, приедет сюда на легковой машине гостить и обещает, что эта машина отвезет обратно в Москву. Приехать этот Еремин собирается между 12 и 16 июля, таким образом, если б ты приехала в начале месяца, то пожили бы с тобой здесь и 15-го числа машиной поехали бы обратно. А Федя смог бы пожить дней десять на даче у Маруси. Я соблазняюсь ждать эту машину, дело в том, что из Москвы сюда ехать значительно легче, чем отсюда в Москву. Ехать лучше всего поездом до Рязани, а из Рязани перейти на узкоколейку (она у пристани) и доехать до Солотчи, от Рязани всего 18 км узкоколейкой.

Очень по тебе соскучился, хочется тебя видеть, мой родненький, и если б ты приехала, то было бы чудесно, просто замечательно. И ты бы здесь подышала чудесным воздухом, полной грудью. А, донечка, как ты смотришь на это дело?

Фраерманы все время твердят, чтобы ты приехала. Решай, Люсек, мой хороший?!

Я надеюсь тут понабраться сил для той большущей работы, которую вижу впереди, в течение долгой зимы.

Люсенька, как дела с переходом Феди в восьмой класс, меня это очень занимает. Состоялся ли переезд на дачу?

Какие новости у тебя, у общих знакомых?

Прочел вчера в «Правде» статью о Панферове[626]. Напечатана ли моя статейка в годовщину войны в «Лит〈ературной〉 газ〈ете〉»?[627]

Целую тебя крепко много раз,

твой Вася.

26. VI.46 г.

181

[Начало июля 1946, Солотча]

Милая Люсенька, что же это ты замолчала? Все ли благополучно дома, как здоровье твое и Феди?

Так ты и не собралась в Солотчу! Я решил ждать машину, она будет здесь 15 либо 16 июля. Очень уж соблазнительно избавиться от тяжестей железных дорог. Хотя так соскучился по тебе, что иногда хочется помчать на своих на двоих, помнишь, как в Чистополь к тебе шел?[628]

Чувствую себя хорошо – сильно похудел, дышится легко, одышки почти нет, хожу быстро, много, а ведь первые 10 дней совсем ходить не мог, задыхался на ровном месте. Теперь же Рувим за мной не поспевает, бежит сзади.

Лов рыбы удачный – часто обед состоит из рыбы, которую ловим. Главным образом жарим ее, это снисходя к моей нелюбви к ухе.

Думаю, что это время, проведенное здесь, позволит мне сильно двинуть вперед мою работу[629], ведь для нее нужно много силы и упорства, как для колки сучковатых дров.

Вот только скучаю по тебе, родненькая, точно мы с тобой месяц назад поженились.

Люсенька, черкни мне несколько слов или телеграмму пришли, а то тревожусь, когда нет писем. Скоро приеду.

Целую тебя крепко,

твой Вася.

Поцелуй Федю.

Как там Любка[630], обрастает?

Люсенька, распечатал письмо, чтобы дописать, – решил не ждать машину, а ехать 9-го утром. Если изменится что-либо, телеграфирую.

182

11 сентября 1947, [Фрунзе]

11. IX.47 г.

Милая Люся[631]. Вот уже пятый день, как я приехал во Фрунзе[632].

Поездкой очень доволен – вижу много интересного, живу в чудесном месте, на берегу горной реки и любуюсь снежными вершинами Тянь-Шаня. Дней через 5–6 поедем машиной вглубь Киргизии – решили объехать Иссык-Куль.

Чувствую себя хорошо, хотя дорога была утомительна, и я дня два чувствовал себя совершенно разбитым.

Погода чудесная, соответствует теплому и ясному московскому лету.

Из здешних фруктов хороши только яблоки, сочные, сладкие и большие. Целую тебя, Вася.