«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

183

[Ноябрь 1948, не позже 19-го, Москва]

Люсенька, очень пусто без тебя дома[635]. Все двуногие и четвероногие скучают по тебе.

Сообщи, пожалуйста, в чем ты нуждаешься. Ты впопыхах написала такую лаконичную записку, что никак мы не поняли, какая бумажка из Литфонда нужна. Женя сегодня уточнит, и я сделаю, что нужно.

Сообщаю тебе домашние события – Федя учится, встает рано, живем мы с ним дружно. Менял рыбкам воду, цветы поливаются (и азалия, стоящая в прохладе, тоже).

Прислали из «Огонька» верстку отрывка моего с очень понравившимся мне рисунком Верейского[636].

Заходила Катя Зелинская, вернула долг. Заходил сам Зелинский – очень расстроенный, жена разведенная подала на него в суд – он уж получил повестку[637]. Оказывается, он ей платит ежемесячно 1000 рублей и устроил мальчика[638] в литфондовский детский сад, но она сими благами не удовлетворилась.

Из четвероногих больше всего скучает по тебе Люба, ходит с опущенным хвостом, прислушивается, нюхает все время твое кресло и вещи.

А из двуногих больше всех скучаю по тебе я.

Целую тебя крепко, Вася.

184

19 ноября [1948, Москва]

19. XI

Люсек, созвонился с Женей.

Узнал, что направления не нужно из Литфонда. Поехали с Федей и купили тебе яблок, печенья, конфет, икру я купил пастеризованную, в баночках, но т. к. тебе неудобно ее открывать, мы ее переложили дома в пластмассовую коробочку. Яблоки мыты. Женя не расслышала, какую книгу тебе нужно, и поэтому посылаю Станиславского. Люсек, увидишь, все обойдется хорошо, и уверен, что ты операцию перенесешь молодцом.

Крепко целую,

Вася.

185

21 ноября 1948, [Москва]

Милая Люсенька,

вот и позади день страданий и волнений.

Теперь нужно запастись терпением, и все пойдет хорошо – впереди возвращение домой. Передай, пожалуйста, как себя чувствуешь, в чем испытываешь нужду.

Крепко целую тебя,

Вася.

21 ноября 48 г.

Все родные и друзья передают тебе сердечные приветы.

Дома все благополучно.

Люсенька, делаю приписку после беседы с Захаром Яковлевичем – он доволен операцией и считает, что дела твои хороши.

Крепко целую, Вася.

186

24 ноября 1948, [Москва]

Милая Люсенька, ты не представляешь себе, с каким нетерпением жду каждый день известий о твоем состоянии, да это чувство нельзя назвать нетерпеньем, оно куда сильней и значительней.

Надеюсь, все пойдет хорошо и мы снова будем вместе. Очень скучаю, ты ведь и не представляешь, какой без тебя дом пустой.

Напиши, пожалуйста, несколько слов – как чувствуешь себя, что нужно прислать тебе.

Дома все благополучно, все здоровы. С Федей живем дружно, он много учится, ведет себя хорошо.

Я решил заключить договор с «Новым миром» и расстаться с «Знаменем»[639].

В субботу, как обычно, приходил Кугель, в воскресенье папа. Они шлют тебе приветы и пожелание скорого выздоровления.

Приезжали Чуковские[640] специально узнавать о тебе, проявили много внимания и теплоты. Каждый день заходит Ревекка Моисеевна (Раиса Михайловна) и спрашивает «бюллетень» твоего здоровья, говорит, что, если нужно, будет ездить к тебе и сидеть возле тебя, – очень мила. Просят тебе кланяться Фаня Борисовна, она тоже каждый день расспрашивает о тебе; Заболоцкие[641], Зелинские, Ковалевский.

Очень меня тронула Женя – я и не думал, что столько глубокой и горячей любви она чувствует к тебе.

Люсенька, крепко тебя целую, будь молодцом и умницей.

Твой Вася.

24 ноября 48.

187

26 ноября [1948, Москва]

26 нояб.

Милая Люсенька, посылаю тебе флакончики, которые ты просила. Как назло, нигде не мог купить хорошего винограда, взял у Елисеева, но, мне кажется, неважный.

Люсек, может быть, можно тебе вина – напиши, пожалуйста, если разрешит доктор, то какого.

Как медленно и в то же время как быстро идут дни – вот завтра уже неделя, как тебя оперировали.

У меня тут произошли важные события – за это время состоялось назначение Кожевникова редактором журнала «Знамя»[642]. Я совершил следующее – пошел в издательство и подал заявление о том, что прошу перечислить деньги, которые мне должны за книгу, в погашение долга журналу[643]. Вчера это оформили, и ты даже не представляешь себе, как легко я себя почувствовал – это висело на мне, как камень на шее. Освободившись, я почувствовал истинное облегчение, правда, облегчение и в кармане, но пока мне радостно облегчение на душе.

В связи со всеми этими делами я переволновался и особенно чувствовал твое отсутствие – привык, что ты рядом со мной для совета («выслушай совет жены и поступай наоборот»).

Дома у нас все по-старому, все благополучно. Федя занимается буквально день и ночь – учится успешно. Живем с ним дружно.

Здесь сейчас проездом Надя, была у меня позавчера, через день-два она едет в Караганду.

Все родные и друзья шлют тебе самые сердечные приветы и пожелания поскорей выздороветь и вернуться домой.

Животный мир наш жив и здоров – Любу купали, кошки по утрам, как жеребцы, стучат копытами. Полным ходом идет работа по телефонизации, по-прежнему обещают к Новому году поставить телефоны.

Крепко тебя целую,

твой Вася.

Пиши, родная, как чувствуешь себя и что тебе можно и нужно.

188

28 ноября 1948, [Москва]

Милая Люсенька, что ж это ты, родная моя, температуришь? Ты только не волнуйся – все это обычно после операции. Нужно только запастись терпением, но, правда, где эти запасы терпения? Я тоже очень скучаю по тебе. За все десять дней твоего отсутствия лишь один раз уходил вечером из дому – ездил к Платонову. (Там, кстати, был Фраерман Рувимчик.)

А так все сижу дома за письменным столом – утром работаю над новыми главами, вечером над уже написанными. Федя, и Наташа, и Люба ложатся спать рано, а я сижу обычно до часу, до двух ночи, работаю. В доме тихо и грустно. В среду ночевал у меня папа, а в субботу Кугель – в карты мы не играли, а сидели и разговаривали. К Феде приходил в гости Исаак – он мало бывает в Москве, работает и все в разъездах.

Регулярно заходит справляться о твоем здоровьи Ревекка Моисеевна, просила передать тебе самые сердечные приветы. Сельвинская тебе кланяется, Циля приезжала узнавать о твоем здоровье – очень мило такое внимание. Странно, что Валя Левина так и не появилась, – не больна ли она?

Из новостей, которые могут тебя развлечь, могу сообщить, что вторая жена подала на Зелинского в суд. Он ей давал 1000 рублей в месяц да, кроме того, содержал младенца в детском саду Литфонда. Дня два назад был суд, и