Мальчишки в наследство. Спаси мою любовь - Вероника Лесневская

- Простите, мои мальчики, - сипло всхлипывает мама, а на ее глазах наворачиваются слезы. - Я зря вас обидела… Я не хотела! Просто я… болела, - с трудом выдавливает из груди эти слова.

- Теперь здорова? – маленькие Воскресенские смешно щурятся и морщат носы, а мы не можем сдержать улыбок. Вот только мама продолжает плакать.

- Теперь… - обнимает их, поглаживая по спинкам. - Да… - по очереди целует в макушки. Наших с Виктором сыновей. Своих родных внуков.

От этой картины я сама готова расплакаться, но чувствую, как горячая мужская ладонь крепче сжимает мои пальцы в знак поддержки. Смотрю на Воскресенского с любовью и благодарностью. Он так старается вжиться в роль идеального мужа, но не понимает, что для меня давно стал лучшим. Поселился в сердце, прочно заняв его.

- Ура-а! – вопят мальчики и начинают прыгать на месте. Мама хихикает сквозь слезы, вновь притягивает их к себе, треплет волосы на темных макушках. – Можно теперь подарки открывать?

- Как мама скажет, - хмыкает Виктор. Я часто прошу его не баловать детей игрушками, но сегодня особенный день. Муж решил создать атмосферу праздника для всех.

- Бегите в детскую. Все там, - шепчу ласково.

- Йес! – выкрикивают и мчатся к лестнице на второй этаж.

- Какие шумные, - в шутку укоряет их Вячеслав Никитич, а сам смеется вместе с нами.

На миг мне становится холодно. Ловлю ладонью воздух, сминаю пальцами ткань платья вместо руки мужа, а боковым зрением замечаю, как Витя встает из-за стола.

- София Павловна, - пока он отвлекается от меня, я отодвигаю тарелку с нетронутой едой и с жадностью тянусь за стаканом воды. – Я хотел бы вам кое-что отдать, - направляется в кабинет.

- Что? – мама хмурится, с опаской поглядывает на меня, но я недоуменно качаю головой. Муж не посвятил меня в свои планы.

- Проект жилого комплекса «Мечта», - спустя пару минут Витя возвращается к столу и протягивает увесистую папку. – Здесь вся документация, которую мне удалось найти. Объектом занимался мой отец, он действительно нарушил правила техника безопасности, более того, экономил на этом сознательно. Вы были абсолютно правы, София Павловна. Бумаги подлинные, по ним можно проследить историю строительства, выявить финансовые махинации и увидеть каждую брешь. Со своей стороны я развернул масштабную проверку: на объекте сейчас находится специальная комиссия. Но ваше право мне не доверять. Вы, в свою очередь, можете подать в суд на строительную компанию и спустя столько лет восстановить справедливость, - опускает папку на стол перед матерью. – Я не стану вам мешать.

- Вить, не надо! Ты же не виноват, – испуганно повышаю голос. – Мама! – беспомощно впиваюсь в нее взглядом.

- Я наследник компании, мне и отвечать за ошибки отца, - упрямо чеканит Воскресенский.

- Хватит, пожалуйста, прекратите воевать друг с другом, - обреченно прикрываю лицо ладонями.

- Нет, Виктор, забери, - убедительно отрезает мама, и я удивленно вскидываю подбородок. - Что было, то прошло. Виновника моих бед больше нет на этой земле, и я готова отпустить ситуацию и жить дальше. Тем более, когда моя дочь наконец-то обрела счастье, - многозначительно окидывает меня взглядом и заговорщически подмигивает: - Я не собираюсь ломать жизнь и карьеру отцу моих будущих внуков.

- И настоящих… - выдаю на рваном выдохе. Пришло время открыть ей правду. Думаю, она выдержит.

- Ты что-то сказала, доченька?

- Даня и Леша – мои дети. Родные. И твои внуки.

- Как? Что ты такое говоришь? – шокировано хлопает ресницами и хватает губами воздух. - Они же совсем большие мальчики, пятилетки, а ты у меня… малышка еще. И беременной никогда раньше не была. У тебя еще все впереди, - кивает на мой живот, будто намекает на что-то. - А близнецов я, конечно, приму как родных внуков. Ты ведь это имеешь в виду, да? - спрашивает с надеждой, но я отрицательно взмахиваю головой.

- Вячеслав Никитич, не могли бы вы пройти со мной в кабинет, - вежливо обращается к врачу Воскресенский, чтобы оставить нас с мамой наедине. – Мне нужна ваша помощь.

- Понял, - мгновенно выпрямляется тот. - Идем, Виктор.

Я огибаю стол, приближаюсь к маме и приглашаю ее переместиться на диван. Помогаю дойти и присесть, обхватываю ее дрожащие руки, согреваю ледяные пальцы.

- Лиля, как же так? - с надрывом выдыхает она. По щекам непрерывно текут тонкие ручейки слез, губы поджаты.

- Пора рассказать тебе, что произошло шесть лет назад…

* * *

* * *

Виктор

Плотно закрываю дверь кабинета, отсекая нас с Вячеславом Никитичем от гостиной. Позволяю Лиле пообщаться с матерью без свидетелей. Судя по тому, что я успел услышать, их ждет тяжелый, но важный разговор. В глубине души я переживаю за жену и хочу быть рядом, но изо всех сил подавляю нездоровое стремление к гиперопеке и контролю. Без меня им обеим будет легче открыться друг другу.

Если же что-то пойдет не так… я рядом. Как тень. Всегда рядом.

Нервно откидываю крышку мини-бара, к которому не прикасался долгие месяцы. Выбираю коньяк, откупориваю бутылку под задумчивый, немного удивленный взгляд доктора.

- Вы выглядите напряженным, - бросаю в свое оправдание. Наполнив стаканы, один протягиваю ему, а сам делаю глоток из второго. Морщусь, когда жидкий огонь обжигает глотку. Отвык.

- Вы тоже, Виктор, - парирует с усмешкой Вячеслав, перекатывая янтарный алкоголь по прозрачному стеклу.

- Спасибо, что повлияли на Софию Павловну, - хмыкнув, отставляю стакан. Опускаюсь на кожаный диван, жестом приглашаю гостя присесть. - Не знаю, как вам это удалось, но при вас она совершенно иначе ко мне относится. По крайней мере, больше не смотрит на меня как на преступника и морального урода. Это серьезный шаг к примирению.

- Я не при чем, - пожимает плечами. – Я, конечно, на вашей стороне и не раз пытался вразумить Соню, но она была непреклонна. Слишком тяжелую травму перенесла по вине вашего отца, такое сложно забыть и отпустить...

- К сожалению, я не в силах повернуть время вспять и