Янакуна: роман из жизни индейцев племени кечуа - Хесус Лара

даже грамотных, поэтому все жалобы разбирались в дру­гом селении, до которого нужно было добираться пол­дня. Без колебаний пустилась Вайра в нелегкий путь. Полуденное солнце нещадно палило, сухой ветер об­жигал лицо. Лошадь шла по крутым, едва различимым тропинкам. Сиса тихо всхлипывала. У нее уже не было сил стонать. Поздно вечером они добрались до незнако­мого селения и остановились переночевать. В одном из домиков на окраине их приютила немолодая женщина, она накормила путниц и постелила для них на полу овчины. Сиса с каждой минутой чувствовала себя хуже, у нее опять началось кровотечение. Вайра ничем не мо­гла помочь девочке и заплакала бессильными слезами. Хозяйка всячески старалась утешить ее. Однако, когда женщина узнала, что случилось с Сисой, она возмути­лась.

- Я бы не стала искать у них справедливости, — говорила хозяйка. — Я бы сама отомстила за свою дочь! Я бы сожгла этого злодея живьем, размозжила бы ему голову! Я бы выпила его кровь! Вот как я разделалась бы с ним, нет, мне бы не понадобились их судьи, они всегда на стороне богатых. Богачи держат этих судебных крыс в своих руках!

Слушая ее, Вайра продолжала рыдать. Сиса слабо, едва слышно стонала.

- Слезами горю не поможешь, — продолжала хо­зяйка. — Еще успеешь наплакаться. Лучше о дочери по­думай. Ты уверена, что ей ничто не угрожает? Ну а я думаю, что для нее нужно кое-что сделать. Идем со мной, да поскорее.

В селении жил аптекарь, который понемногу лечил. Но было уже поздно, и он лег спать; к счастью, окно спальни выходило на улицу.

- Не бойся, — тихо проговорила женщина. — Я про­даю ему голубей и яйца. Он меня знает, да и кто здесь не знает маму Фортуну?

Она негромко постучала в окно, ответа не последо­вало. Тогда мама Фортуна принялась умолять аптекаря открыть им дверь так почтительно и смиренно, словно он был не простым смертным, а избранником небес. Ее мольбы сопровождались плачем Вайры и стонами Сисы. Казалось, даже камни мостовой не смогут остаться глухими к этим призывам, однако аптекарь отнесся к ним совершенно по-иному.

- Что там за серенада? — заорал он с кровати. — Идите-ка вы к дьяволу с вашей музыкой!

Но так как серенада не прекращалась, он был вы­нужден подняться. Аптекарь открыл двери, чертыхаясь и шипя, как расплавленный свинец, вылитый в воду. Столь поздний визит, судя по всему, отнюдь не улуч­шил его настроения. Мама Фортуна жалобным голосом изложила суть дела, мимоходом упомянув о жирном ба­рашке. Аптекарь впустил их.

- Ничего страшного... Ничего особенного... — бормо­тал он себе под нос, осматривая больную.

Потом он зажег спиртовку, достал шприц и сделал девочке укол камфоры.

- Сколько я должна вам, докторний? — осведомилась Вайра, кладя руку на висевший у пояса кошелек.

- Денег я с тебя не возьму, — ответил аптекарь. — А завтра опять принеси девочку и барашка захвати…

Утром Сиса вновь подверглась осмотру, еще более тщательному, как утверждал аптекарь. Он повторил инъ­екцию камфоры. Сиса почувствовала себя лучше и да­же попросила есть. Стоит ли говорить, что баран совер­шил путешествие к новому хозяину?

Следуя совету мамы Фортуны, Вайра отправилась к адвокату. Он был человеком почтенным, с плав­ными жестами и внушительным животом. Стоило ему заглянуть в толстые кодексы, как он тут же объявил, что негодяй, столь нагло поправший закон, обяза­тельно будет упрятан за решетку.

-Дело верное! — радостно воскликнул адвокат. — Завтра же он сядет в тюрьму! — и для начала попросил половину гонорара.

Вайра вручила ему деньги, и он написал жалобу.

- Необходим акт медицинского обследования, — сказал он немного погодя.

Вайра отнесла жалобу в прокуратуру. Целый день она простояла у дверей, и только к вечеру ее приняли. Аптекарь составил акт, а адвокат написал еще одну бу­магу. Вайра опять побывала в прокуратуре и стала ждать.

Прошло два дня, а дело не двигалось. Оказалось, что правосудие не автомат, который действует сам собой, оказалось, что все совсем не так просто, как воображала Вайра. Надо было найти чиновника, уполномоченного на арест преступников, который мог бы доставить ньу Исику к судье. Таких в селении не было. Вайра предла­гала деньги комиссару полиции и судье, а субпрефекту пообещала двух баранов, но это ничего не изменило. Тогда адвокат составил грозный документ, изобличав­ший судью в бездеятельности. Судья передал бумагу су­дебному исполнителю. Судебный исполнитель, походив­ший на заплывшего жиром мясника, проявил неожидан­ную прыть. Он заявил, что не родился еще преступник, которому удастся уйти от него, и что ясно как дважды два четыре, что этот трусливый негодяй через двадцать че­тыре часа сам прибежит к судье. Но дело все же опас­ное, поэтому не помешало бы истице раскошелиться. Вайра не возражала, и в тот же вечер мужественный рыцарь в сопровождении двух полицейских двинулся в путь.

Ночь Вайра провела без сна. Она всматривалась в изменившееся лицо обвиняемого — так она теперь на­зывала ньу Исику, услышав однажды это слово от ад­воката. В ее ушах раздавался дрожащий голос хозяина, он молил ее о пощаде. Она видела, как он, обливаясь потом, со связанными руками бредет по горам, его язык высунут, как у собаки. И вот он перед судьей; согнув­шись под тяжестью своего преступления, он не может сказать ни снова в свою защиту...

Сиса дышала ровно и спокойно, ей стало значительно лучше после третьего визита к аптекарю.

Вайра помнила, что через двадцать четыре часа об­виняемый, по словам судебного исполнителя, сам прибе­жит к судье. Утром она вышла на дорогу и пошла на­встречу солнцу, так велико было ее желание увидеть собственными глазами преступника в кандалах. Но в этот день посланные не вернулись, напрасно Вайра прождала их до ночи. На следующий день она пошла к суду. На­конец показались гонцы, правда, без арестованного, зато на лошадях из господских конюшен.

- «Плевать я хотел на твоего судью», — говорит он, разрывает вашу бумагу и швыряет ее мне в лицо, — по­дробно докладывал исполнитель. — Вот они, эти клочки. Черт возьми, не успел я и слова в ответ вымолвить, как бац! бац! — и мимо моих ушей просвистели две пули.

«Дурак! — говорит он, — тебе что, жизнь надоела?..» Нет, сеньор судья, я больше не стану рисковать из-за паршивых индейцев.

Четвертый документ адвокат составил в самых