Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

– После храма Чуднара десять лет проработала в ремесленничестве, но хозяйке в мастерской было тесно, и она попросилась туда, где есть простор и родственная, уже освоенная сила – на кладбище. И начала Чуднара с Первого, Белого кладбища. Там она и училась, и прошла первое посвящение в смотрители.

Я быстро сложила одно к одному: тридцать лет в храме, десять в ремесле…

– Так Блёд тоже попал под порчу? – я посмотрела на Сажена. – Не по своей воле разругался и ушёл из семьи?

– Чуднара изводила всех, в ком чуяла соперников, – он глотнул чаю. – Дух старшего смотрителя Небытия очень силён и изворотлив, во всех своих преступлениях Чуднара не призналась. Посмеялась, намекнула, раздразнила… – Сажен скривился. – Посох выбирает хозяина – с этим не поспоришь, и он выбрал не Блёда, а его младшего брата. А вот скандал и последующее изгнание – да, может, и порча. Или нет. Но в том, что она выгоняла со всех кладбищ сильнейших смотрителей – да, в этом Чуднара призналась. Сначала она хотела захватить готовое кладбище и избавлялась от соперников. Кстати, Рдянка, все меченые Красным – это изгнанники. Все потомственные и все посвящённые. Принимай.

– Завтра же с утра напишу письма, – вдохновилась я. – Мне все нужны. А когда она решилась на своё? Когда её отовсюду изгнали?

– И не смотрители изгоняли – сами кладбища, – добавил Сажен. – Это мне уже Красное в святилище рассказало. Они чуяли опасность и изгоняли. И, Рдянка, при таком изгнании человек забывается. Всеми. Кладбища боялись, что их в любой момент сочтут слишком сильными, начнут подрезать души. Поэтому изымали из памяти смотрителей и помощников всякое своё своеволие. Да, Ярь?

Ярь, доселе молча сидевший на столе, по-человечески опустил глаза.

«И мы сами их забываем – изгнанников, – тихо просвистел он. – С глаз долой – из сердца вон. Очень зря. Мы больше так не будем. О возможном враге надо помнить всегда».

– Изгнание с кладбища – это не всеобщее изгнание, – продолжал Сажен. – Это лишь изгнание с определённого кладбища. Выгнали с Первого – Чуднара ушла на Второе. И дальше.

– Месть? – я заправила за ухо отросшую косую чёлку. – Сначала? Силы Небытия в ней хватало, чтобы возвращаться, усыплять кладбища тем же временным подчинением – и мстить им?

– Сама она не призналась, но, думаю, да, – ответил он. – Думаю, так всё и началось – с обычной мести. И Гулёна, которую Чуднара поработила, тоже сначала была орудием мести. Чуднара достаточно прослужила на кладбищах, чтобы заметить главное: смотрители давно не защищают их по заветам предков – не чистят от порч, не благословляют. Раздолье для мести. Круши, порти, забирай… А способность резать души – это древняя казнь, Рдяна. Чтобы преступники не возвращались в наш мир, их кромсали на части и не пускали в Небытие.

…что точно сделали с этой недохозяйкой, поняла я и снова поёжилась.

– Она знала об этом как старший смотритель храма и начала из мести казнить кладбища, – Сажен посмотрел на меня сочувственно. – И, видимо, поняла, как создать своё. Скорее всего, Чуднара использовала тот ритуал, который восстанавливает из осколков душу младшего близнеца. Или придумала на его основе свой.

– Неужели совсем никто ничего не замечал? – не поверила я. – И ничего не подозревал?

– Чуднара никому и не навредила так, как Красному, – объяснил он. – Сначала кладбище долго ждало хозяек, потом они появились, но быстро ушли, не успев передать знания. Поэтому вы заметили странности, но не поняли их сути. Знаний-то нет – кроме как в себе. Если бы Рёдна осталась, она бы всё поняла и сшила душу Красного давным-давно.

– Но Чуднаре это было… невыгодно, – я уставилась на незаконченный справочник.

– Да, Рдянка. Невыгодно. На других кладбищах – большие семьи, много помощников, а главное, есть хозяева, которые получили первые знания. Там бы заметили разорение и забили тревогу. Чуднара не решалась заявлять о себе – понимала, что с советом смотрителей не справится. А если смотрители Небытия узнают, ей конец. Поэтому основным её кладбищем стало Красное.

Я думала, что уже перешагнула через эту историю и оставила её позади, а оказалось, нет. И вспоминать о ней по-прежнему неприятно и больно. За всех больно – за Красное, за семью, за себя прошлую. Но больше за Красное – оно же даже не могло пожаловаться, не могло толком попросить о помощи и объяснить, в чём дело… И, конечно, отомстить разорительнице – поймать её и казнить, – стало для Красного… наверное, делом чести.

Котей, доселе лежавший на лавке, сел и уткнулся лбом в моё плечо. Согревающе. Успокаивающе. И мне стало чуть легче.

– Почему Красное так поздно позвало на помощь? – вообще-то это мне знать положено, а не Сажену, но так уж вышло, и спрашивала я. – Почему оно не било тревогу раньше? Тех же смотрителей не притягивало?

– Потому что Чуднара человек, – напомнил он, – а людям свойственно ошибаться. Чуднара всегда приходила перед штормом, когда смотрители уже запирались в доме, занимала первый попавшийся склеп, усыпляла кладбище, делала что-то вроде отходного стола и через него тянула силу вместе с обрывками души Красного. А когда шторма затихали, она незаметно исчезала. Кладбище просыпалось и даже не понимало, что чего-то лишилось. Чуднара привыкла, что всё получается, всё легко и просто, и однажды перестаралась. Шторма затянулись больше чем на седмицу, и она забрала больше прежнего. Красное проснулось от боли – и заметило. Вспомнило ту же боль – когда оно потеряло хозяйку и едва не лишилось посоха. Увидело следы. И забило тревогу, когда те же самые следы появились вновь.

– Выходит, Чуднара не раз портила защиту? – я снова вернулась к справочникам. Работа успокаивала.

А Котей улёгся на лавку и навострил уши.

– Нет, не раз. Порча разрушения основ недолговечна. Лет семь-восемь, и она иссякает, а кости восстанавливают защиту. Подпитывать такую порчу сложно – проще прислать с подкладным покойником новую. А подкладных она успела набрать прилично. Приходила в свой бывший храм – навестить наставников или воспользоваться библиотекой, – и забирала неприкаянных. Сначала прятала их в ваших же склепах среди упокойников – и никто не замечал соседей, на третьем-то кольце, – а потом нашла Серый остров. Все сведения об изучении Сонных островов есть в старых храмовых архивах. Восьми кладбищ людям хватило, и новые не освоили. Но данные о них сохранили.

Я закончила со вторым справочником и провела рукой над чашкой остывшего чая, шепча согревающий наговор.

– А как вы её вычислили? – я с любопытством посмотрела на Сажена.

– Ты же это поняла, –