Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

Последний справочник я доделывала в молчании – обдумывала услышанное, составляла вопросы и сама же на них отвечала. Непонятные детали, само собой, позже всплывут, но пока мне всё понятно. И, поглядывая на зевающего Сажена, с оттисками я закончила быстро.

– Держи, – я подвинула к нему книгу силда Иссена. – Спасибо, очень нужная вещь.

Сажен встал, встряхнулся, убрал справочник в один из своих бесконечных карманов и достал вторую книгу.

– А это тебе. С прошедшим днём рождения, Рдянка. Извини, что поздно.

Я смутилась. День моего рождения всегда выпадал на крайне неудачное время – первый-второй день штормов. Когда уже закрываются и «мосты», и почта. А смотрители, да и не только, всю седмицу до штормов носятся по лавкам и придомовой территории, запасаясь продуктами и обновляя защиты. В лучшем случае за пару дней до штормов я получала подарки и торопливо подписанные открытки. Но обычно всё приходило сильно позже и тоже почтой. Смотрители в шторма спят. Как и я. Поэтому ни от кого ничего не ждала и ни на кого не обижалась.

– Да ладно, – я неловко улыбнулась. – Шторма же. А здоровый сон – вообще лучший подарок. Спасибо, Саж.

Но книгу открыла. И первым делом обнаружила, что никакая это не книга. А сундучок. Внутри которого колко искрил серебристый браслет, очень похожий на Добрянин.

– Ищейский, что ли?.. – я недоверчиво уставилась на подарок.

– Да, – Сажен подмигнул. – Потому что ты ищейка, Рдянка. И мозгами, и нутром, – и уже серьёзно пояснил: – Обстановка нынче дрянная. Свитки потеряны, логово Чуднары не найдено. Но следы логова всё-таки ведут на кладбища – мы седмицу проверяли. На кладбища. На разные. И начальство согласилось с тем, что у всякого, в ком есть хоть капля ищейской силы, должны быть амулеты со второй каплей. Особенно у смотрителей – вас кладбища точно пустят туда, куда ищейцу не пролезть никогда.

– Сокровищницы, – я кивнула. – Это единственные места, которые вы не проверили.

– Амулет слабый, – предупредил Сажен, – туманными следами ходить не получится. Но видеть следы преступлений на местах или на вещах, читать их, ловить и настраивать на них обычные «мосты» – да. Спора между силами не будет, проверено. Загляну на днях и расскажу, как ловить, читать и искать.

– Ты свой амулет не сдал, да? – я осторожно достала из сундучка браслет. Такой холодно-колкий на вид – и такой внезапно тёплый на ощупь.

– Нет, – бывший ищеец хлопнул себя по карману штанов. – Но из него забрали большую часть силы, оставив мне всё ту же каплю. Совсем сдавать рано – по-хорошему мне ещё три года служить, но когда срок близок к двадцати годам, можно. С клятвой, что я больше так не буду и на кладбище отработаю лет двадцать пять минимум.

Вот почему он в свои штаны чуть что вцепляется – там амулет… Сажен заметил мой любопытный взгляд, ухмыльнулся и достал из кармана ключик – обычный, с непримечательной резьбой, из потемневшего серебра.

– От родительского дома, – пояснил он. – Чтобы без дела не пылился… и чтобы не забывать. Ищейским амулетом можно сделать что угодно, хоть носовой платок. Лишь бы с ним была связь. Ты провожала Добряну, между вами появилась связь, а это её браслет. Она носила его почти не снимая. Другой предмет не подобрать. У тебя разве что с посохом связь есть.

«И с любимой старой курткой», – весело свистнул Ярь.

Я усмехнулась. Да, но это же несерьёзно.

Котей обнюхал амулет и довольно фыркнул. Ну, раз все одобряют…

Браслет казался большим и широким – Добряна же была женщиной материковой, крупной, – но когда я его надела, сразу же сжался под моё запястье, уменьшился. И кольнул. В глазах на мгновение потемнело.

«Рдянка, ну как?» – заинтересовался Ярь.

Я проморгалась:

– Нормально, – и осмотрела беседку: стол, лавки, шкафчики, Сажен, Котей, плющ «дверью». И туманное пятно человеческой фигурой – подвижное… зовущее.

– Ну что? – Сажен заинтересованно приподнял брови.

– Ну… туман вон там, – неловко показала я.

– Я так и знал, – весело хмыкнул он. – Ни праха с тобой не высплюсь. Вставай, Рдянка. Пошли изучать твой первый след.

– Дёргать будет? – я встала.

По-хорошему на кухне убраться надо… потом.

– Нет, – Сажен набросил на плечи свой плащ и взял мой. – В амулете мало силы. Но след будет таскаться за тобой по пятам и действовать на нервы. Что именно ты видишь? На что след похож? Или на кого?

– На человека, – я повернулась к нему спиной и сунула руки в рукава плаща. – Островной парень? Тебя ниже, но меня выше.

– Значит, след ведёт к человеку – через важную для него вещь, – пояснил Сажен. – Потом расскажу, как понимать, что ты видишь и за чем именно идёшь. Сейчас ты просто берёшь посох, открываешь рядом со следом «мост» и повторяешь за мной наговор. Твой «мост» и след сольются, и ты пройдёшь «мостом» туда, куда ведёт след. То есть мы пройдём. Первые следы надо изучать вместе с наставником. Они бывают цельными – от точки до точки. А бывают рваными. И выкинет тебя посреди моря или на обрыве…

– А как понять, где какой? – я быстро застегнула плащ, обмотала шею шарфом и призвала посох.

Туман и правда действовал на нервы. Жутко хотелось узнать, куда след ведёт – до странной нетерпеливой щекотки в нутре. Бедные ищейцы… Если слабые следы только щекочут, как же сильные действуют?

– Если след цельный – туман однородный, фигура чёткая. Если рваный – то и фигура рваная. Всё просто, – Сажен след не видел, но что-то чуял и направление угадал. – У двери?

– Да, – я поёжилась.

– Открывай «мост» в черте следа и повторяй за мной, – он взял меня за шарф, как непослушного ребёнка. И на мой недовольный взгляд серьёзно ответил: – Ну мелкие вы. Извини, но мелкие. Так удобнее. И так я тебя не упущу. Открывай и повторяй.

Я открыла «мост» впритирку со следом и повторила за Саженом довольно простой наговор. Красное мерцание «моста» и тумана слились, и из облака пахнуло духотой, пылью и ветошью. Я на наитии шепнула наговор «воздух к воздуху» и шагнула в красно-серый туман, утягивая за собой тёплый воздух.

Сажен, конечно, упоминал, что их ищейские «мосты» отличались от смотрительских, но рассказ – это одно, а на своей шкуре почувствовать – совсем другое. Я сделала всего-то три шага в тумане, а вывалилась из него – как будто трижды кладбище обежала на высокой скорости. Дыхание рвалось, грудь горела, колени подгибались,