100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

29-летнего дипломата И.А. Бенкендорфа в 1911 году в Берлине. Там Бенкендорф был вторым секретарем российского посольства. Мария с детства свободно владела немецким, французским, английским и итальянским языками, поэтому тоже работала в посольстве в 1912–1914 годах. У мужа было родовое имение (мыза Янеда) в Эстляндской губернии. В семье родились двое детей – Павел и Таня.

Иван Александрович решил, что ему надо ехать и присмотреть за имением. Мура собиралась последовать за ним вместе с детьми и матерью. Вся семья поехала в Эстонию, но Мура осталась в Петрограде, объяснив это тем, что приедет, как только устроит больную мать. Супруг был убит крестьянами 19 февраля 1919 года в окрестностях своего замка, дети остаются в Эстонии с гувернанткой.

В Петербурге в феврале 1918 года Мура знакомится с английским 32-летним вице-консулом Робертом Локкартом. Локкарт в своих мемуарах описывает это так: «В это время я впервые встретился с Мурой… Ей было 26 лет. Чистокровная русская, она с высокомерным презрением смотрела на мелочи жизни и отличалась исключительным бесстрашием. Ее огромная жизнеспособность, которой она, может быть, была обязана своему железному здоровью, вселяла бодрость во всех, кто приходил с ней в соприкосновение… Она была аристократка. Она могла бы стать коммунисткой. Она никогда не могла бы быть мещанкой… Она показалась мне очень привлекательной женщиной; разговоры с ней были ярким пятном в моей повседневной жизни».

Начало же близких отношений с Марией Локкарт датирует концом апреля 1918 года. И поясняет: «В мою жизнь вошло нечто, что оказалось сильнее и прочнее всех других связей…» (Локкарт «Мемуары британского агента»).

При ликвидации большевиками в сентябре 1918 года «Заговора трех послов», организованного Локкартом, Мура была арестована сотрудниками ВЧК в его квартире по подозрению в работе на британскую разведку. Локкарт ходатайствовал лично о ее освобождении, явившись в кабинет к грозному Якову Петерсу. Мура была освобождена, и арестован уже сам Локкарт. Впоследствии Мура посещала вместе с Петерсом арестованного Локкарта и в книге передала ему записку «Ничего не говори. Все будет хорошо». Любовную связь с Петерсом Мура то отрицала, то на вопрос «Переспали ли вы с Петерсом?» отвечала: «Конечно!» После освобождения в октябре 1918 года Локкарт вернулся в Англию, и Мура осталась в Москве в одиночестве.

Она познакомилась с Корнеем Чуковским, который работал в издательстве «Всемирная литература». Мура пришла к нему просить переводов: она хотела переводить Уайльда и Голсуорси. Корней Иванович переводов ей не дал, зато поручил конторскую работу, с которой Мура прекрасно справлялась.

Чуковский познакомил Муру с 52-летним Горьким, которому он порекомендовал ее в качестве секретаря. Он же описал первое редакционное заседание осенью 1919 года: «Как ни странно, Горький хоть и не говорил ни слова ей, но всё говорил для неё, распустив весь павлиный хвост. Был очень остроумен, словоохотлив, блестящ, как гимназист на балу».

М.И. Будберг

Мура быстро вошла в ближайшее окружение писателя, стала его секретарём, а затем и гражданской женой. Жила в доме Горького на Кронверкском проспекте. Горький организовал и второй, фиктивный брак Марии Закревской, оплатил большие карточные долги некоего барона Будберга, взамен сосватав ему свою протеже. Так Мура стала баронессой Будберг. Высоко одарённая, эрудированная, с хорошим знанием иностранных языков, Будберг стала для Горького незаменимой помощницей. «Без неё я – как без рук и без языка», – говорил Горький, посвятивший ей свой последний роман «Жизнь Клима Самгина». Она переводила произведения Горького и других современных русских писателей на английский язык и взяла в свои руки переговоры с издателями, переводчиками, режиссёрами за рубежом.

В 1920 году Горького посетил в Петрограде английский писатель Г. Уэллс, и Мура стала на короткое время и его любовницей. Мура писала: «Уэллс не пропускает ни одной юбки. Такого бабника мир не видел, не знал. А вот Горький – когда он с тобой, такое впечатление, что в мире других женщин не существует даже теоретически».

Когда Горький по настоянию Ленина в 1921 году уехал из России в Сорренто (фактически был выслан), Мура последовала за ним. Она закупала рукописи для фирмы, которая публиковала иностранные произведения на русском языке. Не раз пересекала весь континент, встречалась с ведущими европейскими писателями. Однажды виделась с Муссолини, которому пожаловалась на слежку за Горьким. «Мы не следим за ним, – ответил диктатор. – Мы следим за вами».

В Сорренто около полугода у Горького гостила Нина Берберова с мужем – поэтом Ходасевичем. В книге «Железная женщина» она оставила воспоминания о Муре: «Она любила мужчин, не только своих трёх любовников, но вообще мужчин, и не скрывала этого, хоть и понимала, что эта правда коробит и раздражает женщин и возбуждает и смущает мужчин».

В 1933 году Горький по приглашению Сталина решил вернуться в СССР. Однако Мура отказалась следовать за ним. Она уехала в Лондон, где их связь с Уэллсом возобновилась. Близкие отношения с Уэллсом продолжались до смерти писателя. Он просил её выйти за него замуж, но она отказалась. Жизнь с великим фантастом подарила Муре уникальную возможность общения с писателями, политиками, журналистами, военными и дипломатами.

«Мура – та женщина, которую я действительно люблю. Я люблю ее голос, само ее присутствие, ее силу и ее слабости. Я радуюсь всякий раз, когда она приходит ко мне. Я люблю ее больше всего на свете. Мура мой самый близкий человек. Даже когда в досаде на нее я позволяю себе изменить ей или когда она дурно со мной обошлась, и я сержусь на нее и плачу ей тем же, она все равно мне всех милей. И так и будет до самой смерти» (Г. Уэллс).

Окончательно уезжая из Сорренто в Советскую Россию в 1933 году, Горький оставил свой архив (письма, дневники) Марии Будберг. В 1936 году Горький просил Муру приехать в Россию и привезти ему архив. Будберг приехала в апреле 1936 года, когда писатель был ещё здоров и жил в Тессели. Об этом свидетельствует Черткова, находившаяся постоянно при писателе. Рукописей Будберг не вернула, поэтому при свидании разразилась ссора. Мария сразу же отправилась в Москву и вновь приехала лишь к умирающему Горькому в больницу. Она сидела рядом с ним в чёрной одежде, несомненно, знала, что он умирает, и, по мнению Чертковой, добивалась от него завещания в свою пользу – на гонорары от зарубежных изданий.

Судьба архива Горького до сих пор неизвестна. По рассказу самой Марии Игнатьевны чемодан с рукописями, её личными письмами и другими материалами сгорел во время пожара на мызе в Эстонии.

После смерти Горького 45-летняя Мария Игнатьевна навсегда уехала в Англию. Больше она никогда не бедствовала: