100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

советское правительство оформило её, а не законную жену Горького – Екатерину Пешкову, как наследницу зарубежных изданий Горького, гонорары за которые она получала вплоть до конца своих дней. Это дало повод ряду исследователей считать её агентом НКВД.

Ещё раз Мура была в Москве в конце 1950-х годов и последний раз – в 1968 году. Во время последнего визита она была в московском театре «Современник» на спектакле по пьесе М.Ф. Шатрова «Большевики».

Известно, что она снималась в кино: в 1961-м в фильме Питера Устинова «Романов и Джульетта», позднее писала сценарии для британских постановок «Чайка» (1968) и «Три сестры» (1970).

16 сентября 1974 года приехала из Англии к сыну в Италию. Жила под Флоренцией. 31 октября скончалась там от рака, по другим данным – 2 ноября 1974 года от обширного инфаркта. Сын Павел перевёз тело матери в Лондон, где её отпели в православном храме и похоронили 11 ноября 1974 года.

Роман Гуль

(1896–1986)

Роман Борисович Гуль – выдающийся русский писатель-эмигрант. Критики называли его «летописцем русского зарубежья».

Он родился в дворянской семье нотариуса Б.К. Гуля в Пензе. Необычная фамилия объясняется шведскими корнями со стороны отца. Его мать Ольга Сергеевна происходила из старинного дворянского рода Вышеславцевых. Роман учился в пензенской 1-й мужской гимназии, а в 1914 году поступил на юридический факультет Московского университета. В университете его по-настоящему увлекли только курсы знаменитого философа, тогда ещё приват-доцента Ивана Ильина. «Высокий, очень худой, красивый, но мефистофельский (хотя и блондин), Иван Александрович был блестящим лектором и блестящим учёным», – вспоминал он.

Перейдя на третий курс, Гуль призывается в армию в самый разгар Первой мировой войны, в 1916 году. После четырёх месяцев обучения в школе прапорщиков молодой офицер просит определить его в пехотный полк, расквартированный в родной Пензе, чтобы быть поближе к одинокой матери. Там и настигают Гуля вести о Февральской революции, и уже весной 1917-го он отправляется с маршевым батальоном на Юго-Западный фронт.

20-летний офицер служит в Кинбурнском полку, становится командиром роты, а потом и адъютантом командира полка В. Симановского. Кроме того, Гуль проводит разъяснительную работу среди солдат, чтобы «хоть как-то остановить обольшевиченье полка». Однако дисциплина падает, армия разлагается, и после окончательного развала фронта после Октябрьского переворота В. Симановский отправляет своего адъютанта домой, в Пензу, откуда приходит тревожная телеграмма: «Имение разграблено, проси отпуск».

Приехав к матери, Роман увидел страшную картину: «Эти люди ломали нашу старинную мебель красного дерева, рвали мои любимые старые книги, которые я студентом покупал на Сухаревке, рубили наш сад и саженные мамой розы, сожгли наш дом… Но у меня нет к ним ненависти или жажды мести, мне их только жаль. Они полузвери, они не ведают, что творят…» (Р. Гуль «Ледяной поход»).

Долго пробыть дома не удаётся: в конце 1917-го Симановский присылает в Пензу нарочного и призывает Гуля пробираться на Дон к генералу Корнилову: «Пойдём на Москву охранять Учредительное собрание! Приезжайте. Я жду Вас… Но если у Вас есть хоть маленькое сомнение – тогда не надо». Гуль решается ехать. «Как демократ, я считал необходимым созыв Всероссийского Учредительного собрания, которое должно установить в России демократическую конституцию».

Вместе со старшим братом Сергеем Роман становится участником знаменитого «Ледяного» похода, но получает ранение и оказывается в лазарете. После гибели Корнилова в апреле 1918 года власть в белых войсках переходит к монархистам – генералам Алексееву и Деникину, и Гуль, сторонник демократических реформ, пишет рапорт об уходе из армии. Другая же причина расставания с Добрармией крылась в душевном кризисе молодого офицера: «Я узнал до конца, что значат слова гражданская война. Это значило, что я должен убивать неких неизвестных мне, но тоже русских людей: в большинстве крестьян, рабочих. И я почувствовал, что убить русского человека мне трудно. Не могу. Да и за что?»

В октябре 1918-го вместе с матерью и братом Гуль уезжает к родным в Киев. Однако уже в ноябре Роман и Сергей мобилизованы в армию гетмана Скоропадского, а после захвата Киева Петлюрой, в числе нескольких сотен русских офицеров, братья становятся военнопленными. Именно тогда, находясь в заключении, Гуль узнаёт о самосуде атаманской банды над В. Симановским («За что? За то, что был полковник царской армии. Вот всё его преступление») и о подлой расправе чекистов над любимым дядей Михаилом Вышеславцевым, бывшим комиссаром Временного правительства: «Со дна души поднялась такая ненависть к этим зверям, что словно вижу, как разыскал бы убийц и сам перестрелял на месте как бешеных собак». Он ощущает, «как чудовищно устал от всей этой всероссийской кровавой колошматины и человекоубоины». «Я скажу сейчас очень непопулярные вещи, но непопулярности не боюсь. В те дни я возненавидел всю Россию, от кремлёвских «псевдонимов» до холуев-солдат, весь народ, допустивший в стране всю эту кровавую мерзость. Я чувствовал всем существом, что в такой России у меня места нет», – вспоминал Р. Гуль.

В начале 1919 года вместе с другими русскими пленными он был вывезен немцами в Германию. Находился в лагере для военнопленных Дебериц, затем в лагере для перемещенных лиц в Хельмштедте. Работал дровосеком, обдирщиком коры. Именно там, в немецком лагере, офицер Гуль стал писателем. Произошло это так: со времени Первой мировой в немецком лагере осталась русская библиотека, и Гуль наткнулся в ней на военные рассказы В. Гаршина. «В былые времена они потрясли воображение русской интеллигенции «ужасами войны». Но перечитав, я подумал: да какие же это ужасы? По сравнению с гражданской войной это не так уж и страшно. Мысль – записать всё, что я пережил, что видел в гражданской войне, – засела во мне. Но если писать, думал я, то писать надо совершенно правдиво-оголённо». И Роман принялся за книгу «Ледяной поход».

Р.Б. Гуль. 1936 г.

В 1920 году Гуль переезжает в Берлин, и в 1921 году «Ледяной поход» был опубликован и имел большой успех. Он стал участником сменовеховского движения, членом берлинского Союза русских писателей и журналистов. После отъезда Алексея Толстого из эмиграции на родину Гуль стал редактором литературного приложения к газете «Накануне».

Впоследствии, уже после Второй мировой войны, Р. Гуль напишет о своей матери и ее кончине на французской земле в автобиографической книге «Конь Рыжий». Это произведение произвело большое впечатление на Бунина, который написал автору письмо. Это письмо Бунина Гуль стал помещать вместо предисловия к своей книге: «Всё ещё вспоминаю порой Ваш роман – столько в нём совершенно прекрасных страниц! Особенно – приезд зимой в Пензу, потом какое-то место в Германии, потом как шла Ваша матушка из России, потом