100 великих деятелей русской эмиграции - Полина Ребенина

Его жизнь изменилась в 1924 году, когда он уехал на гастроли в Европу и уже не вернулся в страну. Вскоре Георгий оказался в Париже, где получил приглашение от Сергея Дягилева на место хореографа в Русском балете. По совету Дягилева танцовщик адаптировал своё имя на западный манер – Джордж Баланчин.

Вскоре Баланчин стал балетмейстером Русского балета и в течение 1924–1929 годов (до кончины Дягилева) поставил девять крупных балетов и ряд небольших отдельных номеров. Серьёзная травма колена не позволила ему продолжать карьеру танцовщика, и он полностью переключился на хореографию. Среди значительных постановок этого периода – опера-балет М. Равеля «Дитя и волшебство» (Монте-Карло, 1925).

Как хореограф до 1934 года Баланчин ставил фарсовые, комедийные и драматические балеты с простым сюжетом, в которых замысел во многом определялся декоративным оформлением. В дальнейшем он использовал обновлённый и обогащённый классический танец, рождённый музыкальным образом. Большинство его балетов одноактные и бессюжетные, как правило, на симфоническую музыку, не предназначенную для танца. Танец в балетах Баланчина не только раскрывает музыку и не просто передаёт заключённые в ней эмоции, а взаимодействует с музыкой.

Сам балетмейстер считал, что сюжет в балете совершенно не важен, главное лишь музыка и само движение: «Нужно отбросить сюжет, обойтись без декораций и пышных костюмов. Тело танцовщика – его главный инструмент, его должно быть видно. Вместо декораций – смена света».

После смерти Дягилева Русский балет начал распадаться, и Баланчин покинул его. Он работал сначала в Лондоне, затем в Копенгагене, где был приглашённым балетмейстером. В 1932 году был главным балетмейстером в Русском балете Монте-Карло, для которой поставил балеты «Конкуренция» на музыку Орика, «Котильон» на музыку Шабрие и Риети, «Мещанин во дворянстве» на сюиту Рихарда Штрауса. Главные партии этих балетов были созданы для Тамары Тумановой. Вскоре Баланчин ушёл из Русского балета Монте-Карло, решив организовать собственную труппу – «Балет–1933» (Les Ballets 1933). Труппа просуществовала лишь шесть месяцев, но за это время провела в Париже фестиваль с тем же названием и осуществила несколько успешных постановок на музыку Дариюса Мийо, Курта Вайля.

После одного из этих представлений американский меценат Линкольн Кирстайн предложил Баланчину перебраться в США и там основать балетную труппу. Хореограф согласился и в октябре 1933 года переехал в США. Он совершенно не знал английского, впоследствии выучил его, но говорил с сильным акцентом.

Первым проектом Баланчина на новом месте было открытие балетной школы. При финансовой поддержке Кирстайна и Э. Варбурга 2 января 1934 года Школа Американского балета приняла первых учеников. Через год Баланчин основал профессиональную труппу – «Американский балет», который выступал сначала в Метрополитен-опера, затем гастролировал как самостоятельный коллектив, а в середине 1940-х распался.

В 1936 году Баланчин дебютировал на Бродвее, в «Безумствах Зигфелда»: в качестве хореографа он участвовал в постановке мюзикла Лоренца Харта и Ричарда Роджерса «На кончиках пальцев».

Говорили, что Баланчин принёс в Америку, как Прометей, огонь русской классической культуры и сделал невозможное: русский балет – американским.

«Мира, в котором жил Чайковский, больше не существует, – рассказывал Баланчин в интервью американскому музыковеду С. Волкову. – Я ещё не очень пожилой человек, но всё-таки я помню этот навсегда ушедший мир. Мне повезло, я родился ещё в том Петербурге, по которому Чайковский ходил. Моими учителями были люди, которые знали Чайковского, разговаривали с ним, пили с ним хорошее вино и хороший коньяк, до которого Чайковский был большой охотник: художник Александр Бенуа, князь Аргутинский. Дягилев был знаком с Чайковским. Он состоял с ним в каком-то очень отдалённом родстве, а потому любил называть Чайковского «дядя Петя»… Мариуса Петипа я уже не застал. Когда я пошёл учиться, он уже умер, но умер совсем недавно. Все его ещё помнили, рассказывали о нём много историй».

Джордж Баланчин на репетиции. 1965 г.

В 1950–1960-х годах Баланчин осуществил ряд успешных постановок, в числе которых – «Щелкунчик» Чайковского, исполнение которого стало рождественской традицией в США. Чайковский был любимым композитором Баланчина, и о нём он согласился наговорить С. Волкову целую книгу интервью «Страсти по Чайковскому», название которой отсылает к «Страстям по Матфею» Баха. У Баланчина и Чайковского было много общего в характере: глубокая религиозность, трудоголизм и, что немаловажно, петербургское происхождение. «По крови я грузин, по культуре русский, по национальности петербуржец» – это самоопределение Баланчина широко известно.

Хореограф был женат 5 раз, но детей у него не было. Он умер в 1983 году. В последние месяцы своей жизни Баланчин перестал понимать и говорить по-английски и, лёжа в больнице, не понимал никакого языка, кроме русского. «Он ведь был русским», – говорила бывшая ассистентка Баланчина Барбара Хорган. Похоронен на кладбище Окленд в Нью-Йорке.

Вера Оболенская

(1911–1944)

Вера Аполлоновна Оболенская – героиня движения Сопротивления во Франции во время Второй мировой войны. Вера родилась в Москве в семье бакинского вице-губернатора А.А. Макарова. В 1920 году, когда девочке было 9 лет, ее родители приняли решение эмигрировать. Уезжать было тяжело, но и оставаться на родине после большевистского переворота стало невозможно. Макаровы бежали из России в Константинополь, позднее семья перебралась в Париж.

Девочка быстро освоилась на новом месте. Она ходила в школу, была живой, весёлой, окружающие стали звать ее на французский манер – Вики. Отец Веры так и не смог устроиться во Франции и уехал в Америку. На попечении Вики остались мать и тетка. Она устроилась работать «манекеном» в русском Доме моды «Миеб». «Манекеном» Вики пробыла недолго, благодаря своему знанию языков она смогла поступить на работу в контору состоятельного парижанина Жака Артюиса. Патрон вскоре убедился в исключительных способностях Вики и сделал ее своей ближайшей помощницей.

Вики вращалась в высших эмигрантских кругах. Маша Родзянко, внучка последнего председателя российской Госдумы, стала её лучшей подругой. Там же она встретила Нику – так все называли князя Н. Оболенского. Он был сыном бывшего градоначальника Санкт-Петербурга. От матери – Саломии Николаевны, урожденной мингрельской княжны Дадиани, – Ника унаследовал восточные черты лица и «кавказский» взрывной характер.

К моменту знакомства князя Оболенского с Вики его можно было охарактеризовать как молодого человека без определенных занятий, но он был одним из немногих эмигрантов, который не бедствовал. Он сдавал роскошные апартаменты, кроме того, в банке лежали так называемые «мингрельские сокровища», принадлежащие роду Дадиани. Ника, как и Вера, был любителем танцев, и они стали прекрасной танцевальной парой. Весельчак и повеса Оболенский умел красиво ухаживать и очаровал молодую девушку.