Одиночество смелых - Роберто Савьяно

безусловную независимость Джованни Фальконе, разве что она, возможно, несколько пострадала, когда он занял должность генерального директора по уголовным делам при министре юстиции, с неизбежностью участвуя в выборе судебной политики министра Мартелли, самым авторитетным и усердным советником которого он считается…

69. Горячая полемика

Рим, 1992 год

– Это направлено против меня, Джованни. Это направлено против меня и партии. Ты тут ни при чем. Если бы вместо тебя я бы поддержал в качестве кандидата… даже не знаю…

– Нет, Клаудио. Проблема заключается исключительно во мне, в Джованни Фальконе.

– Да что ты такое говоришь.

– Кроме того, мой коллега не осознает, что таким образом подставляет меня. Показывает меня как человека, который стоит за решениями министра. Они никак не оставят меня в покое, Клаудио. Нет и нет.

И неясно, кто из них прав, министр Мартелли или Джованни Фальконе. Узнать это было бы интересно, но не слишком полезно, потому что дела идут своим чередом. Высший совет собрался, чтобы рассмотреть кандидатуры на должность национального прокурора по борьбе с мафией, то есть руководителя структуры, которую газеты окрестили Суперпрокуратурой.

Два дня назад, 24 февраля, во Дворец маршалов вызвали девять претендентов: Франческо Амато, Луиджи Ломбардини, Итало Орманни, Доменико Синьорино, Джанкарло Армати, Антонио Марини, Антонино Лойяконо, Агостино Кордову. Фаворитов, однако, было трое: помимо Фальконе, прокурор Чивитавеккья, Антонио Лойяконо и Агостино Кордова. Кроме прочего, невзирая на авторитет кандидатов и соответствующий опыт, сразу же стало ясно, что один из них, Фальконе, – «кандидат министра», а еще двое представляют собой оппозицию правительству, подозреваемому в желании управлять судебной жизнью страны с помощью «дружественного» магистрата, который, как сказал по телевидению адвокат Галассо, заседает «во дворце правительства».

И неважно, что он оказался там как проигравший в игре «займи стульчик»: кресла буквально вытаскивали у него из-под зада без лишних формальностей. Значительная часть страны уверена, что Фальконе лучше бы сидеть тише воды ниже травы, со связанными руками и заниматься незаконными подключениями к электросети, а не лезть в политику. В грязную политику, пропитанную зловещими связями, подругу сильных и мучительницу слабых. В политику, которая, в свою очередь, ничего не сделала, чтобы обелить свой образ. Напротив.

Между тем 17 февраля карабинеры арестовали в Милане инженера Марио Кьезу, члена Социалистической партии Италии – партии министра Мартелли и Беттино Кракси, – с карманами, раздувшимися от семи миллионов лир, полученных в качестве взятки. Он получил их от владельца клининговой компании, который рассчитывал выиграть подряд на уборку в Пио Альберго Тривульцио, старейшем в Италии доме престарелых, президентом-попечителем которого являлся Кьеза. Кьеза не знал, что предприниматель связался с магистратом Антонио ди Пьетро и что, как только деньги окажутся переданы ему, на него сразу наденут наручники. Так оно и произошло. Но тем дело не кончилось. Арест Кьезы, похоже, только начало гораздо более глубокого расследования, цель которого – разрыть прогнившую итальянскую политику и, пробурив правительственные партии, заняться и оппозиционными. Судьи назвали это расследование «Чистые руки». Кроме того, за несколько дней до ареста Кьезы президент Республики Франческо Коссига – еще один враг Высшего совета магистратуры, который за последние годы никогда не щадил совет в лобовых атаках, – распустил обе палаты парламента, запустив предвыборную кампанию. Тандем, образованный социалистами и Христианско-демократической партией, слишком уж зажился, пора вставить ему палки в колеса. Пусть засбоит, пусть возвращается в гараж. А с ним и все те, кто хотел покрутить педали.

– Повторяю тебе: проблема во мне, – говорит министр. – Но игра еще не закончена.

– Что?

– Номинировать кандидата можно только с согласия министра, и никак иначе.

– Что ты хочешь сказать?

– Что через два дня на этот стол ляжет папка Высшего совета с досье на трех выбранных кандидатов. Я должен буду их подписать и вернуть в Совет, после чего тот официально представит кандидатов.

– Да, это я знаю, но остального не возьму в толк.

– Остальное заключается в том, что я хочу это прояснить. В Совет я отправлю не подписанные документы, а письмо с просьбой предоставить всю документацию, которая мне нужна для оценки кандидатов. Ситуация деликатная, и я хочу подойти к принятию решения со всей скрупулезностью. Я хочу знать, какие критерии оценки использовались. Я хочу ознакомиться со всей документацией, которую кандидаты предоставили в поддержку своих ходатайств. Я хочу получить полные протоколы всех слушаний. И кассеты с их записью. В таком случае, да, номинация может быть произведена с согласия министра.

– Но так ты развяжешь войну… – говорит Джованни.

– Нет, я просто выполняю свой долг. И потом, если война и идет, то уж точно не я ее развязал. Если война и идет – а повторюсь, никакой войны нет, – то только идиоты будут стоять неподвижно, пока в них стреляют. Это в случае войны. Но войны нет.

70. Без отпущения грехов

Палермо, 1992 год

Лицо у Джаннино Ферранте круглое, нос вздернутый, а двойной подбородок еще больше смягчает впечатление. Он похож на милого поросенка.

Даже когда он насуплен, как сейчас, когда он пыхтит, стоя с биноклем в руках, а у его ног – дюжина окурков. Он смотрит на розовый оштукатуренный дом, что в нескольких шагах от моря, на виа Данае в Монделло. Море только в бинокль и разглядишь, ведь Джаннино стоит от него неблизко, на вершине горы Пеллегрино.

В этом доме у самого моря ничего не происходит. Никто в него не входит, никто из него не выходит. Тишь да гладь. И так уже много дней. В работе Ферранте требуется терпение. Терпение и прилежание. Малейшие перемены в радость. Любые непредвиденные обстоятельства. Например, звонок телефона. Его телефона.

– Але.

Он бросает окурок на землю и давит его ногой. Вокруг несколько деревьев, немного зелени и выжженная голая земля.

– Слышно?

– Да, да. Все в порядке.

– Здесь тоже все в порядке.

Сотовые телефоны только-только появились, связь так себе. Обрывается когда не надо, на самом интересном месте.

– Давай поговорим, а. Проверим, работает ли.

– Работает, работает.

– Хорошо работает?

– Работает.

– Хорошо работает или отлично?

– Да иди ты.

Джаннино Ферранте со смехом засовывает телефон в карман. Эти два идиота тоже, видно, воют от скуки. Франческо Онорато и Джованни Д'Анджело тоже наблюдают за домом у самого моря и тоже в бинокль. Но они куда ближе. Перед домом – стройплощадка, там-то они и расположились. По крайней мере, они могут иногда отойти, купить сэндвич, взять пивка. В общем, не на вершине горы торчат.

А ведь накануне казалось, что наметилось оживление. Вокруг виллы