Одиночество смелых - Роберто Савьяно

ходили люди, и даже он сам появился, без эскорта. Похоже было, что можно переходить к делу, ведь указания были даны ясные. Сальваторе Бьондино сказал: «Мы как говнюки какие-то. Дядя Тото нас ждет». И тогда Онорато, который сейчас на стройплощадке вместе с Д'Анджело, вышел из себя. «Да хоть завтра!» – сказал он. Легко ему говорить, Чиччо Онорато этому. А теперь нужно пошевеливаться.

Джаннино видит своих товарищей на стройплощадке. Видит их, виллу, дороги вокруг, море, которое сливается с небом в голубую простыню. Видит и перекресток, где запланирована встреча. Вот только он того не знает.

Сенатор Сальво Лима проснулся, как всегда, рано и открыл «прием». Слуги-филиппинцы приносят ему кафе в прекрасно обставленную гостиную виллы на виа Данае, где он не смог отказать себе в удовольствии повесить на стену эскиз к картине «Рынок Вуччирия» Ренато Гуттузо и ключи от города Сан-Франциско, подаренные ему американским мэром. Одного за другим приглашают гостей. Первым, еще рано утром, постучал бывший президент региона и бывший вице-президент палаты представителей Марио Д'Аквисто, а за ним прибыл член Христианско-демократической партии Калоджеро Пумилия, потом уже профессор Альфредо Ли Векки, который преподает на факультете экономики и торговли и входит в правление государственных железных дорог. И последним – асессор провинциальной администрации по имуществу Леонардо Лиджо.

Лиджо входит в гостиную за слугой, приближается к длинному кожаному дивану. Д'Аквисто и Пумилия уже ушли. Компанию сенатору составляет профессор, его старинный друг.

– Профессор, – приветствует его Лиджо. Потом обращается к Лиме: – Как добираться будем?

– Ну, пешком или на машине, – говорит сенатор, – мне все равно.

– И будь другом, прошу тебя. Я хочу с ним встретиться через две недели.

Меньше чем через две недели, 23 марта, Джулио Андреотти будет на ужине в отеле «Палас», устраиваемом в поддержку кандидатов от Христианско-демократической партии на следующих выборах. Задача сенатора – принять председателя Совета министров и, главное, удостовериться, что все в порядке: организация, приглашенные, атмосфера. Всякий раз, когда Андреотти появляется в Палермо, сенатора будто благословляет святой, будто строительный раствор скрепляет союзы между политиками, предпринимателями и друзьями из разных сфер. Такие союзы питает престиж. Престиж и надежность. А кто может быть надежнее человека, идущего под руку с Андреотти?

– И ты давай с нами, – предлагает сенатор. – Мы как раз туда едем, в «Палас».

– В «Палас»? Но я, – вздыхает асессор Лиджо, – не планировал…

– Ээээ, планировал, планировал… Все-то ты планируешь. Наслаждайся жизнью. Принимай неожиданности.

Лиджо смотрит на Лиму и Ли Векки, хмурит лоб, пожимает плечами:

– Ну ладно. Пойдемте.

– И улыбайся, мадонна мия, потому что положение хуже некуда.

– Почему?

– Почему?! – повторяет шокированный Лима. – «Палермо» проиграла в домашнем мачте «Лечче», мы вот-вот поскребем по дну Серии B, а ты спрашиваешь почему?

– Отъехал грузовик с тремя мешками песка, – говорит Джаннино по сотовому. Он чувствует выброс адреналина. Он так и будет стоять на горе вдалеке от дороги и лишь наблюдать, но все равно взволнован.

– Окей, – отвечает собеседник.

Джаннино слышит рев мотоцикла, нажимает на красную кнопку и кладет телефон в карман брюк. Джованни Д'Анджело за рулем, Чиччо Онорато сзади, они медленно едут на «хонде 600» к вилле Сальво Лимы. Лица обоих скрыты шлемами. Сенатор вместе с Леонардо Лиджо и Альфредо Ли Векки садятся в «опель вектра» профессора, профессор за рулем.

Но вот первая накладка. Когда мотоцикл подъезжает к вилле, Д'Анджело и Онорато видят, что рядом с машиной, куда сел Лима, есть и другая. Кто-то остановился поприветствовать сенатора, и Лима, как обычно, не прочь поговорить. Мотоцикл едет дальше, чтобы не привлекать к себе внимания. Онорато матерится сквозь зубы. Они останавливаются там, где пассажиры «вектры» их уже не могут видеть.

– И что теперь? – спрашивает Онорато. Его голос звучит невнятно, мешает шлем.

– Подождем, – отвечает другой из-под темного шлема.

Долго ждать не приходится. Через несколько минут звонит телефон. Это Ферранте, который с горы Пеллегрино видит всю картину.

– Грузовик снова тронулся.

Машина – Ли Векки за рулем, Лима на пассажирском сиденье впереди, Лиджо сзади – движется к виале Принчипесса Мария. Теперь, судя по наблюдениям, она повернет налево. Там-то их и поджидает Онорато, сжав рукоятку револьвера 38-го калибра.

Но тут вторая накладка.

«Опель вектра» поворачивает направо, на виале делле Пальме. В зеркало заднего вида Д'Анджело видит, как он ускользает у него из-под носа.

– Блядь! – восклицает он.

– Ну! – кричит Онорато, ударяя его по спине, как лошадь. – Езжай!

Мотоцикл разворачивается на сто восемьдесят градусов и мчится вслед за автомобилем.

– Быстрее! – подгоняет Онорато.

Стараясь как можно скорее настичь машину с сенатором, Д'Анджело не успевает затормозить и обгоняет ее. Нервы у Онорато натянуты, он таращит глаза за тонированным визором. Ему хватает времени два раз выстрелить в автомобиль. Одна пуля разбивает стекло, вторая попадает в колесо.

– Назад! – кричит Онорато, снова ударяя водителя кулаком в спину. – Поворачивай назад! Давай!

Между тем «опель» Ли Векки неподвижен. Ли Векки и асессор, сидящий сзади, еще не очень-то поняли, что происходит. А вот Лима понял сразу. Он все понял.

– Мадонна! – вопит он. – Они возвращаются!

Ему удается открыть дверь. Зеленое пальто, которое он накинул на плечи, выходя из дома, за что-то зацепилось. Он отчаянно, хрипло кричит. Тянет, пытаясь высвободить пальто, но ничего не получается. Руки у него дрожат, он будто бьется в конвульсиях. «Аааа!» – снова кричит он, словно кто-то может или захочет услышать его. В миг просветления он сбрасывает пальто и бежит. Он бежит к морю. Если ему удастся броситься в море, никто больше ничего ему сделать не сможет. В море всегда можно спастись. Море спасает всех. Или обманывает всех, но это уже другой разговор.

Лима бежит, поскальзываясь, по безлюдному переулку. Пару раз он падает, поднимается. Мотоцикл между тем останавливается. Онорато спрыгивает с заднего сиденья и бросается за Лимой. Он должен прикончить его, прежде чем тот доберется до моря, вырвется за периметр приговоренных к смерти. Лима бежит, но киллер быстрее. И он стреляет, стреляет, стреляет. Будто раньше срока звонят по усопшему колокола. Смерти для работы многого не нужно. Достаточно подобраться на подходящее расстояние. Накрыть преследуемого своей тенью.

Когда до сенатора остается метра три, Онорато снова стреляет. Лима падает на спину, грудь его вздувается и опускается, будто танцуя какой-то дикий танец.

Он смотрит вверх, на небо. Но ему туда не попасть. Никогда. Никто не отпустит ему грехи. Над ним – голова палача. А вот и последний выстрел.

Лиджо и Ли Векки прячутся за мусорным баком. Оба трясутся. Если побежать – кончат,