Одиночество смелых - Роберто Савьяно

сейчас он испытывает ностальгию. Чистую, настоящую ностальгию по прежней жизни здесь. Может, как раз чтобы отогнать эту мысль, разорвать нить, которая связывает его с городом, где он родился, он повторяет жене:

– Собственный дом. В Риме. Просторный.

– Да, – кивает Франческа. Эта мысль ей нравится. – Почему бы и нет.

Благодаря Эрнесто Стаджано, советнику «Независимой магистратуры», одному из немногих друзей Джованни в Высшем совете, Франческе удалось добиться перевода в экзаменационную комиссию судебных аудиторов. И Франческа наконец может переехать в Рим к мужу.

Сейчас, в этот чудесный весенний вечер, в этом палермском ресторане, обставленном в стиле либерти, говорят о грядущих выборах, о возможных кандидатах на должность президента Республики, о борьбе за власть между партиями. Говорят и об убитом Лиме, о том, чего ждать теперь, что всем нужно быть готовыми к нападению, каждый, кто ведет расследования против мафии, в опасности.

Разговор прерывает появление десерта. Лицо Джованни освещает улыбка – клубничный торт, его любимый. Все поют поздравительную песенку, улыбаются, хлопают в ладоши. Пока официант разносит сладкое, Джованни встречается взглядом с Паоло Борселлино и видит, что друга на мгновение сразила меланхолия. Дед Паоло (которого звали так же, Паоло) умер довольно молодым, в пятьдесят два года. Отец, которого звали Диего, родился в 1910 году, а умер в 1962-м, тоже в пятьдесят два года. И Паоло сейчас пятьдесят два.

– Дорогой Джованни, – говорит Паоло, хлопнув его по плечу, – а ты меня надул.

– В смысле?

– Тебе удалось пережить пятьдесят два года. Поздравляю. Я тебе завидую. Не уверен, что мне это удастся.

Гости за столом обмениваются озадаченными взглядами. Кое-кто пытается улыбнуться, но никто не смеется над шуткой Борселлино.

– Ты, похоже, скоро станешь телезвездой! – говорит коллега с другого конца стола, чтобы сменить тему.

Телеканал RAI предложил Фальконе работу в телепрограмме о «Коза ностре». Идея заключается в том, чтобы рассказать о мафиозной логике, проиллюстрировав то, что для обывателей еще остается тайной, и напомнить тем, кто эти тайны уже знает, что вся страна настороже. Чем больше людей об этом узнают, тем лучше. Джованни согласился, хотя и на этот раз нашлись те, кто не упустил возможности выступить против него.

– Говорю где могу, – иронизирует Фальконе. – Где нам это позволяют. Когда это возможно, в зале суда. А если нет, то в газетах, на телевидении…

Фальконе уже некоторое время ведет колонку в ежедневной газете «Ла Стампа», анализируя феномен мафии, а порой отвечая на многочисленные обвинения, выдвинутые против него. И это титанический труд – все равно что пытаться остановить течение реки голыми руками. В последнее время он также работает над книгой – «Дела „Коза ностры“» – совместно с французским журналистом Марселем Падовани, который берет у него интервью.

К счастью, разговор за столом переключается на выборы главы государства. Первые три голосования прошли впустую, как и ожидалось, из-за отсутствия согласия между партиями, которого сейчас, как всем кажется, достичь невозможно. Но при четвертом голосовании, на котором достаточно более низкого кворума, ситуация изменилась. Партии начали раскрывать карты. Христианские демократы прежде выдвигали Арнальдо Форлани, секретаря партии, – и это несмотря на выпады «отступников от линии партии» и сторонников Андреотти, которые воспрепятствовали избранию Форлани при первых трех голосованиях. Но Форлани снялся после очередной провалившейся попытки. Так что теперь имена начали сыпаться со всех сторон. Джованни Консо, бывший вице-президент Высшего совета магистратуры. Джулиано Вассалли, предшественник Мартелли на посту министра юстиции. Франческо Де Мартино, возглавлявший Социалистическую партию Италии до Беттино Кракси. Лео Валиани, пожизненный сенатор, сидевший в тюрьме за участие в антифашистском Сопротивлении. В конце концов раздосадованный Форлани, чтобы прекратить споры, ушел с поста секретаря Христианско-демократической партии.

Среди имен, названных отчасти в шутку, отчасти чтобы продемонстрировать свое презрение, но и чуть-чуть всерьез, прозвучало имя синьора, сидящего сейчас по левую руку от Джованни Фальконе, – Паоло Борселлино. Он получил сорок семь голосов, чего недостаточно для избрания, но и на шутку это уже не похоже. Друзья из Итальянского социального движения, к которому он примыкал в юности, выразили свое одобрение следственному судье, «символу институтов и гражданского общества, борющегося с мафией». Сам секретарь партии Джанфранко Фини порекомендовал своим поддержать кандидатуру Борселлино.

– Того и гляди Паоло выберут, – говорит Джованни, в свою очередь хлопая друга по плечу, – тогда, чтобы поговорить с ним, придется звонить в Квиринал!

На этот раз все искренне смеются. В том числе потому, что нет никакой опасности, что Борселлино, которого между тем назначили адъюнкт-прокурором Палермо, куда он вернулся из Марсалы, всерьез поучаствует в президентской гонке. Журналистам, которые взяли у него интервью, Паоло сухо ответил, что «следовало бы в кратчайшие сроки назначить президента Республики», а для этого нужно «голосовать за серьезных кандидатов, а не в знак протеста».

– А Пеппино? Как волшебный Айяла выживает без панелле?

– Все с ним хорошо. Он тоже продался политикам.

– Это по его вине у нас до сих пор нет президента Республики! – подкалывает один из коллег.

Айяла и Фальконе снова видятся. Пеппино назначили советником парламентской комиссии по борьбе с мафией, потом он выступил кандидатом от Республиканской партии Италии, и его избрали в парламент. А значит, в эти дни он, как и остальные, занят выборами главы государства.

– Мы с Пеппино послезавтра увидимся. В Риме, – говорит Джованни. – День рождения отметим.

– Опять? – спрашивает Ингройя.

– Опять, опять. Я дважды родился. Правда, Франческа?

Она торжественно кивает.

– Два раза, – показывает Джованни на пальцах.

Согласно записи актов гражданского состояния, Джованни Фальконе родился 20 мая, но на самом деле – 18 мая, то есть сегодня. Как и Айяла. Только Пеппино родился шесть лет спустя. Они уже запланировали ужин в ресторане «Ла Карбонара», что на Кампо-деи-Фьори.

73. Путь любви

Рим, 1992 год

К началу мая тунец оставляет воды Атлантического океана и пересекает Гибралтарский пролив. Оттуда он перемещается к Лигурии и, проплыв все Тирренское море, оказывается у берегов Сицилии. Многие называют это долгое путешествие, длинный миграционный путь, «путем любви». Потому что в основе всего – призыв к продолжению рода. Безмятежные воды Эгадских островов – идеальное место для нереста.

Чтобы выжить, человек научился рыбачить еще на заре своего существования, с первых поселений на берегу моря. Днем и ночью, один и в группе, с помощью крючка и лески. И главное – гарпуна и сети. Пусть техника в то время была примитивной, он научился перехватывать рыбу, плывущую большими косяками, как красный тунец, – это ценная добыча. Так ведется на Сицилии уже тысячелетиями. Человек знает, что тунца поймать легко и