Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

«Я отказываюсь умирать, – заявляет Моисей Богу, – я хочу жить».

«Хватит! – отвечает Бог. – Дальше ты не пойдешь».

«Какой грех я совершил, – возмутился Моисей, – что должен умереть?»

«Ты должен умереть, поскольку смерть была предписана первому человеку», – ответил Бог, ловко уходя от ответа на вопрос, и указал, что, начиная с Адама, жизни каждого человека рано или поздно приходит конец.

«Повелитель Вселенной, позволь мне войти в землю Израиль и прожить там, по крайней мере, два или три года, – сказал Моисей, торгуясь с Богом, словно продавец на базаре. – Позволь мне жить, чтобы я мог рассказать будущим поколениям, как Ты сыпал манну с небес и давал воду из скалы».

«Если сохранить тебе жизнь, – ответил Бог, – сыны Израиля будут смотреть на тебя как на Бога и поклоняться тебе».

Так они препирались, пока Бог неожиданно не положил конец этому неприличному торгу, решив последний раз подвергнуть испытанию веру Моисея.

«Моисей, я принес две клятвы, одна, что ты не должен входить в Землю обетованную, а другая, что я никогда не уничтожу сынов Израиля, – сообщил Бог. – Если ты хочешь, чтобы я нарушил первую клятву, то я могу нарушить и вторую».

«Повелитель Вселенной, умереть может Моисей и тысячи ему подобных, – ответил Моисей, – но пусть не один из сынов Израиля не будет уничтожен».

Моисею, конечно, совершенно напрасно приписывалась последняя просьба. Моисей умрет, как постановил Яхве, и на протяжении последующих веков и тысячелетий будут умирать тысячи и даже миллионы сынов Израиля. Даже в сказочном мире, сохранившемся в Мидраше, ощущение бесполезности портит последние мгновения жизни Моисея – Бог не передумает и не отменит смертный приговор. И поэтому жизнь Моисея можно рассматривать как трагедию в обычном и экзистенциальном смысле слова – младенцем он был брошен на произвол судьбы во враждебном мире, прожил долгую одинокую жизнь, стремясь к цели, которая ускользала от него, и умер в одиночестве.

Вид с горы Нево

Последнее, что увидел Моисей, была Земля обетованная от края до края, последнее чудо, показанное Богом, который уже готовился его убить. С горы Нево Моисей мог обозревать всю землю, от города Дан на севере до пустыни Негев на юге. «Вот земля, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову. Семени твоему дам ее, – напомнил Яхве Моисею. – Я дал тебе увидеть ее глазами твоими, но в нее ты не войдешь» (Втор., 34: 4).

Библия, не уточняя, как именно умер Моисей, предлагает короткий, бесстрастный отчет.

«И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню; и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор., 34: 5–6).

Мудрецы придумали намного более впечатляющие сцены. Бог спускается с небес в компании трех архангелов, чтобы присутствовать во время смерти Моисея, и извлекает душу Моисея из его тела в роскошной обстановке, достойной царя. Архангел Гавриил соорудил ложе для Моисея, Михаил расстелил на нем пурпурное покрывало, а Загзазель положил подушку. И только после этого Бог ласково обратился к душе Моисея.

«О дочь моя, – обратился Бог к женской душе в теле Моисея. – Не сомневайся, я возьму тебя на высшее небо, где ты будешь обитать у престола славы, как серафимы, офанимы и херувимы».

Когда она отказалась – «я предпочитаю оставаться в теле Моисея, праведника», – Бог нежно поцеловал Моисея в губы, забрав последний вздох и вместе с ним душу, неохотно расставшуюся с телом.

В одной трогательной раввинской истории утверждается, что Моисей вообще не умирал. Подобно Еноху до него и Илие после него, сочинили мудрецы, Моисей был избавлен от предсмертной агонии – возможно, он просто «ходил пред Богом; и не стало его», как сказано в Библии о Енохе (Быт., 5: 24), или, может, он «понесся в вихре на небо», как сказано в Библии об Илие (4 Цар., 2: 12). Удивительным образом исчезнув из мира обычных мужчин и женщин, Моисей «живет и служит на небе». В Новом Завете есть подобная история, когда свидетелями преображения Иисуса становятся Моисей и Илия (Мф., 17: 1–3), два библейских персонажа, которые, считалось, получили право сразу войти в рай.

В Библии сцена смерти описывается намного проще. Моисей «всегда был одиноким, а теперь еще более одинокий, чем когда-либо», – пишет Мартин Бубер, сравнивая великого человека в момент смерти с «одним из тех благородных животных, которые уходят из стада, чтобы умереть в одиночестве». Однако Моисей был не один – рядом присутствовал Бог, которому он так долго служил, и этот Бог убил его. Автор Библии, описывая смерть Моисея, использует слова, которые переводятся «устами YHVH (Яхве)», пишет Бубер, что дало мудрецам возможность считать, что Бог убил Моисея божественным поцелуем. Итак, получается, что некогда Бог поднес губы к безжизненному Адаму и «вдунул в лице его дыхание жизни» (Быт., 2: 7), а теперь Бог прикоснулся губами к живому Моисею, все еще бодрому в 120 лет, и забрал последний вздох его долгой и мучительной жизни.

Отсюда на небеса

Итак, Моисей уходит «отсюда на небеса, – написал Филон, – оставив земную жизнь, чтобы обрести бессмертие». Ангелы-хранители открыто оплакивают близкую смерть Моисея, придумали раввины, как и небо и земля, солнце, луна и звезды. «Женщины били себя в грудь, выражая скорбь по поводу близкой смерти Моисея, равно как и дети, которые рыдали все больше и больше и никак не могли подавить свои вопли, – написал Иосиф Флавий, – и никогда еще печаль евреев не была так велика, как при кончине Моисея». Но никто не участвовал в погребении Моисея. Бог, похоже, сам унес тело Моисея в неизвестное место, вырыл там могилу и положил останки, чтобы они покоились в горе, с которой открывался вид на Землю обетованную. Тело чудом остается неповрежденным. «Хотя тело Моисея лежит в могиле, – написали раввины, – оно остается таким же, как было при жизни» – и душа возвышенной.

«О сын мой Моисей, почет и уважение ждет тебя в будущем мире, поскольку ты будешь принимать участие во всех радостях рая, – говорит Бог Моисею в одной из раввинских историй. – Свет твой не погаснет, ибо Мое величество будет сиять пред тобой, Моя слава покроет тебя, Мое сияние сделает сияющим твое лицо, Моя сладость усладит твой вкус, и один из моих скипетров, на котором вырезано Неизреченное Имя, должен я дать тебе».

Но не все авторы разделяли подобные восторженные чувства. Филон, угождавший римской взыскательной читательской аудитории, обошелся без божественного поцелуя смерти, плачущих созвездий, радостей рая