Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

который провозгласил «свободу на земле всем жителям ее» и постановил, что все рабы будут освобождены в юбилейный год (Лев., 25: 10), Истинного Эмпата, который призвал израильтян «любите и вы пришельца», поскольку они сами когда-то были «пришельцами в земле Египетской» (Втор., 10: 19), Законодателя, который приказал израильтянам: «Когда будешь жать на поле твоем, и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он остается пришельцу, сироте и вдове», потому что израильтяне сами познали нищету и бесправие (Втор., 24: 19).

«Не суди превратно пришельца, сироту; и у вдовы не бери одежды в залог; помни, что и ты был рабом в Египте, и Господь освободил тебя оттуда: посему я и повелеваю тебе делать сие» (Втор., 24: 17–18).

Но, как мы знаем, Моисей еще и карающий инквизитор, который предал мечу свой собственный народ, когда израильтяне осмелились танцевать вокруг золотого тельца, кровожадный самодержец, который обрушил адский огонь на мужчин и женщин, доказывающих свое право напрямую обращаться к Богу, безжалостный солдат, который при виде пленных женщин из Мадиама – родственниц его жены и его сыновей, наполовину мадианитян, – спросил: «Для чего вы оставили в живых всех женщин?» (Числ., 31: 15).

Контраст между мягким, добрым Моисеем и жестоким, бессердечным Моисеем – это вопрос не только академического интереса. Некоторые фанатики заявляют, что находят оправдание нанесению увечий и убийству своих собратьев в библейских законах. К примеру, некоторые радикальные казуисты, опираясь на искаженное толкование Торы, настаивали на том, что убийство Ицхака Рабина еврейским студентом юридического факультета, противником установления мира с палестинскими арабами, следует рассматривать как непреднамеренное. И когда в Израиле один ортодоксальный раввин, добивавшийся осуждения смешанных браков между евреями и неевреями, ссылался на историю израильтянина, убитого за связь с мадианитянкой (Числ., 25: 8), некоторые читатели Библии восприняли его слова как призыв к убийству евреев, состоявших в смешанном браке.

Моисей использовался в качестве рупора для обнародования огромного количества законов, и даже самозваные «сторонники буквального понимания текстов библейских законов» не принимают библейские законы во всей полноте. Не вызывает сомнений, что некоторые священные законы Синая применимы только в то время и в том месте, где они были получены; некоторые истолкованы таким образом, что имеют мало общего с их буквальным значением.

И поскольку некоторые законы Моисея жизнеутверждающие, а некоторые угрожают жизни, мы вынуждены выбирать между ними. Моисей понял и принял, что Бог дал человечеству свободу воли и неоднократно призывал израильтян использовать полученный дар.

«Моисеево различие»

Понятно, что Моисей не может считаться незапятнанным символом свободы. По сути, он должен нести определенную долю ответственности за введение новшеств в религию, которые не так-то просто согласовать с экуменической идеей[126] о Боге и человечестве, возможно, единственной надеждой на мир и гармонию в нашем беспокойном мире.

До появления Моисея, как мы видели, древние люди придерживались широких взглядов в вопросах веры: они открыто заимствовали друг у друга богов и богинь; совершали жертвоприношения в чужих храмах; и если участвовали в актах особой жестокости, будь то военное или мирное время, кровавая бойня не имела ничего общего со страхом и ненавистью противников веры. Это был своего рода грубый прагматизм – чужих богов и богинь заимствовали в тех случаях, когда они казались привлекательными и эффективными. Например, древнеегипетский пантеон включал ханаанских богов и богинь, когда Моисей еще не познакомился с первой заповедью: «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим» (Исх., 20: 3).

Моисей ввел понятие, что все боги, кроме Яхве, ложные, и, что еще более важно, он утверждал, что поклонение ложным богам не просто бессмысленно, но абсолютно безнравственно: «Богами чуждыми они раздражили Его и мерзостями разгневали Его; приносили жертвы бесам, а не Богу, богам, которых они не знали, новым, которые пришли от соседей и о которых не помышляли отцы ваши» (Втор., 32: 16). Итак, Бог благословляет нас, когда мы храним веру в него и соблюдаем его священные законы, и проклинает нас, если мы этого не делаем. «Сокрою лице Мое от них, – предупреждает Бог, и в его словах таится угроза, – и увижу, какой будет конец их» (Втор., 32: 20). Напрашивается неприятный ответ на вопрос: «Где был Бог в Освенциме?» И задолго до холокоста, и после него крестоносцы и инквизиторы, автократы и теократы жестоко наказывали тех, чьи вера и убеждения отличались от их собственных.

«Давайте называть различие между истинным и ложным в религии „Моисеевым различием“, – предлагает египтолог Ян Ассман, – потому что традиция приписывает его Моисею».

Однако в определенные моменты Моисей может рассматриваться как способный к состраданию, великодушный человек, который хорошо знал слабости и недостатки своих собратьев; смелый человек, который не побоялся сказать Богу, что он не может уничтожить израильтян только потому, что они недостаточно благочестивы и послушны. «О, Господи, зачем ты изливаешь гнев Твой на народ Твой?» – смело говорит Моисей Яхве, когда Бог грозится «стереть их с лица земли» (Исх., 32: 10–11)*. «Где был Бог в Освенциме?» – можем мы задаться вопросом, поскольку знаем, что Моисей был готов спорить с Богом, чтобы защитить человеческую жизнь от «пожирающего огня» божественного гнева.

И хотя некоторые евреи, христиане и мусульмане продолжают оставаться горячими сторонниками «Моисеева различия», каждый из которых считает двух других грешниками и неверными, остальные из нас могут найти нечто более востребованное в жизни Моисея, способность к эмпатии и стремление к социальной справедливости. Нравственный противовес Моисею, который осудил на смерть мадианитян, Моисей, который заповедовал нам уважать и защищать чужестранцев – заповедь, содержащая все то, что мы инстинктивно называем иудейско-христианской традицией.

«Пришлец, поселившийся у вас, да будет для вас то же, что туземец ваш; люби его, как себя; ибо и вы были пришельцами в земле Египетской. Я Господь, Бог ваш» (Лев., 19: 34).

В течение длительной и порой кровавой истории человечества добросердечные мужчины и женщины придерживались тех же убеждений. Известна история о Гиллеле, почитаемом законоучителе, жившем в I веке нашей эры, к которому обратился человек, пожелавший, чтобы Гиллель обучил его Торе за то время, что он сможет устоять на одной ноге. «Не делай соседу того, что ненавистно тебе: в этом вся Тора, – ответил Гиллель. – Остальное – комментарии; теперь иди и учись». А Иисус из Назарета прямо сказал: «Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф., 5: 44), и это остается краеугольным камнем иудейско-христианской традиции.

Слово в вашем сердце

Моисей понимал безотлагательность решения нравственной проблемы, которую он поставил перед израильтянами,