Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Я не… Не то имела в виду.

— Нет, именно это ты и сказала. — Невесело усмехнувшись, он сжимает руль. — Бэйли, предупреждаю, либо ты прекращаешь общаться с ним, либо мне придется рассказать о твоем новом увлечении маме. Сама знаешь, что тебя ждет.

У меня скручивается желудок. Если мама узнает, что мне нравится Ник, моя жизнь превратится в ад с тотальным контролем, она не только будет отвозить и привозить меня в школу, я не смогу выйти из дома без сопровождения.

— Это нечестно, — всхлипываю я, утирая слезы с щек тыльной стороной ладони. — Зачем ты так?

— Я делаю это ради тебя.

— Только-только я начала приводить эмоциональное состояние в порядок, как ты отнимаешь это, Мейсон.

На мгновение черты его лица смягчаются.

— Сейчас ты не понимаешь, но в будущем поблагодаришь меня за это. И перестань уже реветь.

Нервно рассмеявшись сквозь слезы, я покачиваю головой.

— Как же я мечтаю уехать, — вырывается у меня. — Сбежать подальше из этого города. Достали, как же вы все меня достали!

Ничего не ответив, Мейсон заворачивает к нашему дому. Как только он останавливается, я вылетаю из машины и, громко хлопнув дверцей, несусь к крыльцу.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает папа, застыв на пороге гостиной.

— Все в порядке. — Подобрав подол, я поднимаюсь на второй этаж и слышу, как отъезжает машина Мейсона. Отлично, испортил мне вечер и поехал дальше. — Прости, пап, мне нужно побыть одной.

— Бэйли? — мамин голос заставляет меня замереть у порога комнаты. Черт, ну ведь почти дошла до укрытия, не хватило совсем чуть-чуть.

Сделав глубокий вдох, я медленно оборачиваюсь, и мама ахает.

— Что с тобой? И что с платьем?

Глянув на перепачканное бедро, я не могу найти в себе сил на то, чтобы ответить.

— Кошмар. Нельзя быть хоть немножко аккуратнее, Бэйли? Не пойму, в кого ты такая неряха? Скорее переодевайся и отдай мне платье, завтра отнесу в химчистку.

Невесело усмехнувшись, я киваю.

— У меня все лицо в слезах, а тебя волнует лишь платье, мам?

Подцепив замочек молнии на ребрах, расстегиваю платье и, позволив ему упасть на пол, перешагиваю через него. Подняв, протягиваю маме.

— Держи.

Шагнув за порог, прикрываю дверь и поворачиваю замок. К моему счастью, мама не стучится и оставляет меня в покое.

Бросив сумку, я снимаю с шеи камеру и опускаю на стол, а затем сбрасываю с ног туфли. Утирая с щек без остановки капающие слезы, я достаю сорочку, надеваю ее и, заламывая пальцы, наворачиваю круги по комнате, пытаясь успокоиться. Злюсь на Мейсона за то, что устроил все это. На Ника за то, что так сильно нравится мне. И в первую очередь на себя за то, что позволяя Мейсону увести меня с парковки, я не могла оторвать взгляд от Ника. Я переживала за него. Боялась до боли в груди. Вот к чему привела моя симпатия.

Со стороны окна слышится движение. Сердце подскакивает к горлу, когда я вижу, как Ник залезает на козырек. Подбежав к окну, я спешно открываю его. Перекинув ногу через подоконник, Ник, как кот, бесшумно приземляется на пол.

— Ты в порядке? — Обеспокоенно спрашиваю я, вглядываясь в его лицо в полумраке комнаты. На разбитой губе черная трещина, из которой все еще сочится кровь, на воротнике лонгслива темнеют засохшие капли. — Боже. Прости меня.

— Эй, Баунти, ты чего? — Обхватив мое лицо ладонями, Ник осторожно вытирает слезы с моих щек. — Все хорошо, просто царапина.

Сжав руку Ника, тяну его за собой в ванную.

— Сюда, — указав на край ванны, достаю из ящика под раковиной антисептик и щедро смачиваю им ватный шарик.

Кажется, Ник еще ни разу не видел меня такой испуганной и взвинченной, я спиной чувствую на себе его тяжелый взгляд, мои мышцы деревенеют и не слушаются, из-за чего я несколько раз роняю пузырек с антисептиком в раковину.

Обернувшись, подхожу к Нику и, стараясь скрыть дрожь в пальцах, протягиваю руку.

— Не дергайся. — Опустив ладонь на его щеку, я аккуратно прикасаюсь к ранке.

Зашипев, он вздрагивает.

— Прости. — Наклонившись ближе, я дую на ранку, и Ник послушно замирает, глядя на меня так пристально, словно потом будет составлять мой фоторобот по памяти. — Мне так жаль, все из-за меня.

На ватном шарике остаются следы крови, и от этого мои пальцы дрожат лишь сильнее.

— Перестань извиняться, здесь нет твоей вины.

— Я так устала от этого, — признаюсь я. Спустя секунду внутри меня что-то с треском ломается, громко всхлипнув, я перехожу на шепот: — Я очень сильно устала, Ник.

Посмотрев на меня с сожалением, он забирает из моих пальцев ватный шарик, отбрасывает в сторону и поднимается, а затем обнимает за плечи и крепко прижимает меня к себе. С трудом проглатывая комок из слез, я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.

— Невидимый дом, помнишь? — тихо напоминает он, пропуская мои волосы сквозь пальцы. — Поплачь, я буду рядом.

Его слова действую как ключ, открывающий стальную дверь, и мои слезы вырываются наружу с новой силой. Крепко обнимая Ника, я всхлипываю снова и снова. Слабая и никчемная. Внутри все стягивает от опасения, что Ник попросит успокоиться, упрекнет и обесценит, но он молча остается рядом, будто готов быть здесь всю ночь, позволяя мне рыдать в его руках. С каждой секундой напряжение внутри меня слабеет, а опасение медленно рассеивается. Он не осудит, его не раздражают мои слезы.

— Неужели ты правда пользуешься всеми этими баночками? — задумчиво спрашивает Ник, когда я немного успокаиваюсь. — Сколько их здесь, сотня?

Шмыгнув носом, я чуть отстраняюсь и оглядываюсь.

— Здесь все только самое нужное.

— О, не сомневаюсь.

Сжав мягкую ткань лонгслива на его спине, я опускаю взгляд.

— Мейсон запрещает мне общаться с тобой.

— Только не это, — с сарказмом стонет он, — твой брат против, что же я буду делать?

— Он расскажет маме, если мы продолжим общаться, а она… Моя жизнь превратиться в кошмар наяву, Ник. Она усилит контроль на максимум, превратится в сталкера, отберет телефон, я и шагу не смогу ступить без ее ведома.

— Ну, я уже какой раз оказываюсь в