Реджеп Тайип Эрдоган - Севинч Учгюль

После окончательного принятия решения председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Волоколамский Иларион, подчеркнув необходимость уважения чувств верующих в многоконфессиональном мире, заявил следующее: «Это решение – удар по православным христианам, ведь для них Айя-София имеет такое же значение, как для католиков базилика Святого Петра в Риме». В эфире государственного телеканала митрополит Иларион напомнил, что напротив Айя-Софии уже находится мечеть Султанахмет, и отметил, что «в Турции нет нехватки мечетей, и данное решение является явно политическим».

После двух дней молчания папа римский во время воскресной мессы нарушил тишину и заявил: «Я думаю об Айя-Софии. Мне очень больно»[225].

Политическая реакция Запада и глобальные интерпретации

Решение вновь открыть Айя-Софию для богослужений под названием Большая мечеть Айя-София (Ayasofya-i Kebir Cami-i Şerifi) спустя 86 лет и первая пятничная молитва вызвали различные реакции со стороны международного сообщества.

Изменение юридического статуса Айя-Софии президентским указом и ее превращение в мечеть следует рассматривать не только в контексте внутренних процессов в стране, но и с точки зрения международных отношений. Это решение совпало с периодом усиления напряженности в Восточном Средиземноморье, когда Турция активизировала поиски новых энергетических ресурсов в своих территориальных водах, а политическая напряженность в отношениях с Грецией достигла пика.

Кроме того, продолжающаяся в течение многих лет политическая нестабильность на Ближнем Востоке, гражданские войны и новые волны миграции, которые европейские страны часто игнорировали, способствовали дальнейшему усугублению проблем в регионе. В этих условиях Турция, обладающая стратегически важным геополитическим положением, не могла оставаться в стороне от происходящих событий, учитывая необходимость защищать собственные национальные интересы. В этом констекте превращение символического объекта, такого как Айя-София, в мечеть и его открытие для богослужений вызвало международную дискуссию.

Первая реакция последовала от Греции: в день совершения пятничной молитвы в Айя-Софии, в церквях Греции звонили траурные колокола, проводились специальные богослужения, флаги были приспущены. Премьер-министр Греции Кириакос Мицотакис, заявив, что Турция угрожает миру в Восточном Средиземноморье, прокомментировал ситуацию следующим образом: «Такие действия, как превращение Айя-Софии в мечеть, наносят ущерб культуре XXI века. Происходящее сегодня в Стамбуле – не демонстрация силы, а проявление слабости, которое, хотя и не может затмить величие памятника мирового наследия, оставляет пятно на универсальных ценностях. Для нас, христиан, Айя-София сегодня занимает особое место в наших сердцах, как никогда прежде. Мы превращаем нашу скорбь в силу, спокойствие и единство». В заявлении канцелярии премьер-министра Греции также было подчеркнуто, что превращение Айя-Софии в мечеть повлияет не только на отношения Турции с Грецией, но и на ее отношения с Европейским союзом.

В западных странах это решение в целом было подвергнуто критике и рассматривалось как удар по светскому устройству Турции, исламизация политической жизни и возвращение к неоосманизму. Кандидат от Демократической партии на предстоявших осенью 2020 года президентских выборах, бывший вице-президент Джо Байден, а также госсекретарь США Майк Помпео призвали Турцию сохранить музейный статус Айя-Софии. Комиссия США по международной религиозной свободе (United States Commission on International Religious Freedom, USCIRF) также выступила с осуждением, заявив, что порекомендует включить Турцию в список стран, «грубо нарушающих религиозные права», в ежегодном отчете о свободе вероисповедания за 2020 год и предложит усиленное наблюдение за ситуацией в стране.

Верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Жозеп Боррель назвал решение Государственного совета, отменившее одно из важнейших постановлений современной Турции, и последующая передача памятника в ведение Управления по делам религии по решению президента Эрдогана – «достойным сожаления».

Россия на государственном уровне сдержанно отреагировала на решение о превращении Айя-Софии в мечеть. Заместитель министра иностранных дел Сергей Вершинин и пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков подчеркнули, что это «внутреннее дело Турции». 13 июля 2020 года, выступая перед журналистами, Сергей Вершинин, комментируя решение об открытии Айя-Софии для богослужений заявил, что российская сторона еще раз обращает внимание на значение этого памятника для мировой культуры и цивилизации[226].

Молчание Великобритании, представляющей одну из крупнейших конфессий протестантизма – Англиканскую церковь, а также относительно мягкие заявления, прозвучавшие из России и США, можно объяснить эффективной публичной дипломатией, проводимой Турцией под руководством Эрдогана.

В заявлениях почти всех стран подчеркивалось, что Айя-София является объектом «мирового культурного наследия», и этот статус не должен быть нарушен. Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО), после того как выразила глубокую обеспокоенность по поводу решения, заявила, что статус Айя-Софии как объекта культурного наследия должен быть сохранен. Также было объявлено, что статус Айя-Софии, включенной в Список Всемирного наследия с 1985 года, будет пересмотрен на следующем заседании организации. Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу, в свою очередь, заявил, что Анкара не обязана предоставлять ЮНЕСКО отдельное уведомление о начале функционирования Айя-Софии в качестве мечети, поскольку принятое решение не противоречит положениям соответствующих конвенций ЮНЕСКО, и внесенные изменения не нарушают норм, регулирующих охрану объектов мирового культурного наследия.

Обсуждения, развернувшиеся на Западе в связи с решением по Айя-Софии, обычно делятся на три группы, отражающие религиозный, политический и теополитический подходы. Первая группа включает в основном представителей FETÖ, сторонников PKK, а также радикально-националистических и крайне правых кругов и интерпретирует это решение через призму исторической враждебности к Турции и мусульманам. Эти силы быстро развернули кампанию против Турции и лично против Эрдогана, игнорируя тот факт, что именно турецкий президент в последние годы инициировал возвращение имущества религиозным меньшинствам, выделение земельных участков под строительство новых церквей и синагог. На данный момент в Турции продолжают действовать 435 церквей и синагог.

Вторая группа рассматривает принятое решение как юридически, политически и религиозно некорректное, утверждая, что оно усилит антиисламские и антитурецкие настроения в мире. Однако, согласно международному праву, Стамбул и Айя-София находятся на территории Турции, и проводить параллели с Иерусалимом и мечетью Аль-Акса здесь неуместно. Айя-София – это здание, которое ранее служило мечетью, было преобразовано в музей, а теперь вернуло свой первоначальный статус.

Третья группа считает решение легитимным как с точки зрения исламского права, так и международного законодательства и религиозных норм. По их мнению, Стамбул, в отличие от Иерусалима, был завоеван в сражении, а Айя-София была приобретена султаном Мехмедом II Фатихом на собственные средства и оформлена как его личный вакф. Следовательно, возвращение сооружению его изначальной функции – это выполнение его воли. Президент Эрдоган особо акцентировал внимание на этом аспекте в своем обращении в день принятия решения. Однако представители этой группы также отмечают, что, несмотря на юридическую и религиозную правомерность, моральная сторона принятого решения вызывает сомнения. Они также соглашаются с представителями второй группы в том, что данное решение может обострить антиисламские настроения в